Яблонских Петр Гаврилович

Родился 21 августа 1909 года в селе Кужновка Тамбовской губернии в семье крестьянина. Русский. Член ВКП(б). После революции его отец был военным комиссаром при волостном исполкоме и вместе с Петром Михайловичем Басовым и братом Яблонских Тихоном Васильевичем принимал участие в создании колхоза в селе Прудки. С ними был и десятилетний Пётр.

После женитьбы и службы в армии Пётр окончил курсы шоферов, получил права водителя третьего класса и стал работать в колхозе, потом на машинно-тракторной станции (МТС). Здесь его и застала война. У Петра Гавриловича в то время было уже трое детей, младшему из которых не было и двух лет.

В Красную армию призван в июне 1941 года Эртильским райвоенкоматом Воронежской области и направлен шофером в 595-й отдельный автомобильный батальон 18-й армии.

Для потомков Петра Гавриловича Яблонских оставил подробные воспоминания об участии в Великой Отечественной войне в составе 595-го автобатальона при 18-й армии.

Шоферы 595-го автобата не воевали на передовой, но без участия фронтовых шоферов, которые подвозили боеприпасы, продовольствие, обеспечивали всем необходимым тыл сражающейся армии, добиться победы было бы невозможно.

Пётр Гаврилович пишет не о конкретных военных действиях, он передает свое видение тех событий, свои человеческие чувства, страхи и переживания, свои действия. Рассказывает о моментах, которые наиболее сильно врезались в память в контексте военных операций, которые вела 18-я армия.

В воспоминаниях встречаются названия городов и населенных пунктов, в которых сегодня опять идут бои. И от этого становится не по себе.

Несколько страниц воспоминаний посвящены событиям Гражданской войны и коллективизации. Но особый интерес вызывает рассказ о Великой Отечественной войне.

24 июня 1941 года водителям МТС на своих машинах было приказано явиться в военкомат для отправки в Воронеж. Сборный пункт располагался в районе Сельхозинститута. Здесь шло комплектование 595-го автобатальона при 18-й армии.

15 июля 1941 года 595-й автобатальон был отправлен на фронт в Винницкую область. Немецкое наступление развивалось так стремительно, что эшелон, на который погрузили машины, не успел добраться до места первоначального назначения. На одной из станций его атаковали немецкие самолеты. Это было первое боевое крещение Петра Гавриловича. Солдаты, вчерашние колхозные водители, беспорядочно стреляли по самолетам из винтовок. Станция горела, были убитые и раненые, железнодорожные пути были повреждены. Эшелон вынужден был изменить маршрут. Но и следующая станция была атакована немцами. Паника, неразбериха... Кто-то едет на фронт, кто-то с фронта… Много эвакуированных. Пришлось срочно разгружаться и ночью по полю, не зажигая света и не выезжая на дорогу, следовать до следующей станции. Поднялась сильная пыль, несколько машин разбили фары и радиаторы.

Только 29 июля 1941 года добрались до пункта назначения. Здесь на машинах закрепили цистерны для перевозки авиационного бензина, и водители автобата приступили к выполнению своих боевых задач. Как-то машины были отправлены в авиационный полк для заправки самолетов. Внезапно налетели немецкие бомбардировщики и стали бомбить аэродром. Несколько самолетов успели взлететь, но были обстреляны немцами и сгорели на глазах у всех.

Эти первые недели на фронте запомнились Петру на всю жизнь: разбитые дороги, налеты вражеской авиации, ночные перестрелки трассирующими пулями и постоянное отступление туда, откуда приехали. Отступали с боями и большими потерями. Немцы забрасывали в тыл армии десант, чтобы создать видимость окружения и посеять среди солдат панику. Приходилось отражать и атаки диверсантов.

Очень быстро Пётр понял, что по машинам тоже стреляют и водители гибнут так же, как и солдаты в бою. Однажды при разгрузке привезенных боеприпасов снаряд попал в машину друга Петра Гавриловича. Он успел выскочить в укрытие и остался жив.

С тех пор Пётр стал ездить с открытой дверцей, чтобы в случае налета успеть выпрыгнуть из машины. На отдыхе всегда устраивался у задних колес, потому что немцы обычно били по кабине.

От Винницы 18-я армия отступила к Херсону и Николаеву, но, несмотря на ожесточенные сражения, удержать эти города не смогли. Петру и другим водителям приходилось все время доставлять боеприпасы, горючее для танков и самолетов, вывозить раненых и штабные документы.

Во время бомбежки Днепропетровска немцы разбили нефтебазу и переправу через Днепр. Весь город покрылся дымом. Выходили из-под обстрела по полевой дороге к Запорожью и станции Токмак.

На левом берегу Днепра 18-я армия заняла оборону у села Малая Белозёровка. Вот как об этом пишет Пётр Гаврилович:

«Это было где-то 15 августа 1941 года. Тут шли очень сильные бои. В двух противотанковых рвах залегли наши солдаты, и десять дней немцы не могли их взять. У меня в это время была машина бортовая. Мне приходилось с Токмака брать мины и везти к миномету. Он был замаскирован в роще. Мне показали, куда везти. По дороге много убитых. Самолеты летают и строчат из пулеметов по противотанковым рвам, а там наши солдаты… Убитых много, но надо ехать, везти боеприпасы. Подъехал. Быстро на машину — поснимали мины, и снова поехал. Я уже не думал, что останусь живой. Было это днем, тут и снаряды рвутся, и самолеты строчат…

Но позиции наши войска не удержали, начали отступать на Старый Токмак. В этом бою у нас погиб начальник политотдела 18-й армии полковник Смирнов. Отошли к Макеевке, потом в Сталино, сейчас это Донецк. Проводили небольшие операции и отходили все дальше и дальше к Ворошиловограду (сейчас Луганск). Много бились в этом направлении, но фронт все-таки остановили. Недалеко от станции Щитовой стали готовиться к обороне в районе города Красный Луч — село Хрустальное. Бои тут шли с 10 января 1942 года по 25 апреля 1942 года. Мы всю зиму снабжали фронт всем необходимым: и боеприпасами, и продуктами, и фуражом, и людской силой. За боеприпасами ездили в Каменку за 120 км. Порой не спали по двое суток».

Приходилось Петру Гавриловичу возить солдат в разведку, эвакуировать мирных жителей из деревень, где намечалось сражение.

Однажды колонна наших войск попала под очередной авианалет. Пётр отвел свою машину в сторону от дороги. Самолет пролетел мимо и развернулся на второй заход. Водитель выскочил из машины в развал пахоты. Снаряд попал в лошадей, а второй разорвался рядом. По спине посыпались комья земли. Петра контузило, он оглох и три недели ничего не слышал.

Очень тяжелая обстановка сложилась в Новочеркасске. Немецкие самолеты налетели внезапно рано утром. Начали бомбить город. Пётр Гаврилович в это время со своей машиной находился при штабе. Быстро погрузили вещи и доехали почти до Аксая. Успели вывезти штабные документы, а потом приказали возвращаться за бойцами, которые стояли на постах в городе.

Город уже почти весь горел, в него вошли немецкие танки, била артиллерия. Войска отступали. Шла переправа через реку Северский Донец. Немцы высадили десант на левом берегу, и люди оказались в ловушке. Кто-то вплавь перебрался опять на правый берег, надеясь на спасение. Пётр Гаврилович и командир роты вернулись в расположение своего автобата, а там две машины не могут выехать — у одной аккумулятор слабый, не заводится, а у другой два колеса пробиты. Пришлось Петру помогать водителям, поменяли скаты, завели, загрузили три машины продуктами.

Отступление до Ростова было беспорядочным. На улицах города скопилось огромное количество войск. Переправу через Дон фашисты взорвали и били по городу, не переставая.

Около 3 часов утра переправу удалось восстановить. Половина машин переправилась на другой берег, но забуксовала в песке. А немецкие самолеты, продолжая бомбить Ростов, разбили и эту переправу. Город весь горел, горели машины, было много жертв.

Отступление с кровопролитными боями продолжалось до станции Белореченская. Позади остались станции Васильевка, Батайск, Тихорецкая.

В Белореченске 15 машин отправили в штаб армии. Оказалось, что после переправы через Дон началась паника, войска разбрелись, держать фронт было некому. За один день были сданы Краснодар и еще несколько населенных пунктов. Командование приняло решение отправиться по населенным пунктам Кубани для сбора мужчин призывного возраста и дезертиров. По воспоминаниям Петра Гавриловича, это было 13 августа 1942 года. Действительно, в хронике военных событий Краснодарского края есть упоминание о том, что в это время была проведена мобилизация мужчин 1924/1925 годов рождения. В этих сложных условиях Сталин подписал приказ № 227, который солдаты прозвали «Ни шагу назад!». Благодаря ему паническое отступление удалось остановить.

18-я армия перешла в распоряжение Северо-Кавказского военного округа и отступала через Майкоп на Шаумян и Туапсе. 595-й автобатальон получил задание перебросить в Туапсе десантную дивизию с Таманского полуострова.

«...Мы приехали в Тамань на 150 машинах. Дивизия переправилась через залив кто на чем: кто на лодках, кто на плотах. Мы привезли ребят в Туапсе для подкрепления 18-й армии. Они отдохнули какое-то время и стали держать Кубанский фронт совместно с нашей армией.

А мы наутро отправились в Новороссийск в порт за продуктами. Это около 200 км от Туапсе. Загрузили муку на все машины, отвезли в Туапсе. Снова в Новороссийск — за консервами.

Наша армия держала оборону на Шаумянском направлении. Насмерть стояли в Волчьих воротах, в ущелье Котлованное. Мы через горы возили боеприпасы, а оттуда вывозили раненых. Бились всю зиму».

Немцы заняли Новороссийск и Кубань. Наши войска были прижаты к морю. От Черного моря армию отделяла лишь береговая полоса в 25 км. В окружении оказались три армии, в том числе и 18-я. Это время Пётр Гаврилович вспоминает как тяжелое: не было продуктов, не хватало снарядов. Боеприпасы подвозили по морю на катерах, но как только начиналась разгрузка, налетали немецкие самолеты и бомбили их. Солдаты голодали, но подвезти продовольствие было нельзя, так как все дороги были отрезаны.

Как только появилась возможность, две роты автобата отправили на станцию Крымскую за продуктами. Целую неделю под огнем противника водители перевозили на фронт продукты. Однажды во время бомбежки у машины Петра Гавриловича спустило колесо. Пока он его менял, недалеко ударил снаряд. Осколками пробило радиатор и ветровое стекло. Водитель чудом остался жив.

Был случай, когда машины везли на передовую боеприпасы, в это время пошел дождь. Горная дорога размокла. Машины засели так, что вытащить их было невозможно. За горой — немцы. Постоянно обстреливают из миномета. Горные речки переполнились, мосты сорвало, вода бурлит, ехать дальше нельзя. Продукты закончились. Пришлось пешком за несколько километров идти в свой дивизион за продовольствием, а с передовой солдаты шли к машинам за снарядами и несли их на себе. Водители просидели в машинах шестнадцать суток мокрые, голодные. Это было в декабре 1942 года.

Не хватало не только продовольствия и боеприпасов, но и запчастей для машин. Поэтому приходилось «добывать» их самостоятельно.

«…Командир роты собрал нас девять человек водителей и сам с нами поехал в лес через горы искать в ущелье запасные части к автомашинам. У нас в то время в основном ЗИСы были. Вот мы и ходили, собирали от разбитых машин запчасти, рессоры, скаты, аккумуляторы, радиаторы и на себе носили за 8 км лесом по горам, по болотам. Есть было нечего. Увидели в ущелье обгоревшие домики. В одном из них под полом оказалась яма с картошкой. Варили ее в ведре и ели, тем и сыты были. Всю неделю носили запчасти. Ближе подъехать никак нельзя, мы так натаскались, что шею повернуть больно было. Две машины запчастей собрали!»

И все-таки, несмотря ни на что, весной 1943 года наши войска перешли в наступление. Освободили больше половины Кубани, взяли Краснодар, Белореченск и другие районы.

Особое место в воспоминаниях Петра Гавриловича занимает рассказ о сражении на Малой земле. Люди старшего поколения знают о Малой земле по одноименной книге мемуаров генерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева, вышедшей в свет в 1970-е годы. Многие помнят уроки истории и литературы, на которых изучали эти мемуары, писали по ним сочинение.

Малая земля — участок на западном берегу Цемесской бухты на южной окраине Новороссийска, где во время войны шли упорные бои за освобождение Новороссийска и Таманского полуострова.

В начале 1943 года Новороссийск был оккупирован немецкими и румынскими войсками. В феврале 1943 года военно-морской десант под командованием Цезаря Куникова отвоевал у превосходящих сил противника небольшой клочок земли площадью около 30 км, который и получил название «Малая земля». Оборона его длилась 225 дней — с февраля по сентябрь 1943 года.

Путь на плацдарм начинался в Геленджике. Именно отсюда морем доставляли боеприпасы, продовольствие, людскую силу. В исторической литературе много говорится о моряках Черноморского флота, о летчиках, которые под непрерывным огнем неприятеля доставляли на Малую землю грузы, но практически ничего не известно о подвиге фронтовых шоферов.

Воспоминания Петра Гавриловича раскрывают еще одну сторону большого общенародного подвига, совершенного на Малой земле. …В феврале 1943 года его отправили в Геленджик для обслуживания нужд морского порта.

Все подходящие к Новороссийску суда нещадно бомбили. Разбили и пристань, поэтому крупные корабли подойти к берегу не могли, только небольшие катера и канонерки. Решено было построить причал в Геленджике, а бревна для него приходилось возить из леса за несколько километров.

«Нас было пять машин, — вспоминает Пётр Гаврилович. — Мы стояли в ущелье недалеко от Геленджика, а причал для катеров строили в самом Геленджике. Завозили столбы из леса. Это было весной. В лесу снег рыхлый, машины в грязи вязнут, с прицепом никак не выедешь. Измучишься, пока до места доберешься. Придет ночь, нужно отдохнуть немного, но отдыха нет: ночью немецкие налеты начинаются. Бомбили порт и весь Геленджик, никакого спасения не было.

Там были наши войска и запасы боеприпасов. Бомба в них попадет, и они начинают сами рваться. Машины горят, дома горят, но фашисты бьют без окорота. В Геленджике мы пробыли десять суток, и нас заменили, других прислали. Я уже был согласен умереть от такой бомбежки, но все обошлось.

Потом меня перебросили возить снаряды с Кабардинки в Геленджик. Морем в Кабардинку приходили суда с боеприпасами, очень большие, по 1300 тонн. Корабль подойдет к причалу, стараемся быстрее перегрузить все на машины. И возим за десять километров на 15 машинах целые сутки, а то и больше. Вечером везем в порт в Геленджик и загружаем катера, а ночью их отправляем на Малую землю в Новороссийск.

В Новороссийске есть Сахарная гора, немцы расположились на ней и, как только наши катера подходили к Малой земле, начинали обстреливать их снарядами и бомбить сверху. Со стороны просто жутко смотреть!

Когда везешь туда снаряды или продукты, не чаешь, как вернуться. Так и думаешь, накроет снарядом по дороге...»

…Летом две роты автобата направили на Кубань в станицу Крыловская на заготовку хлеба для армии. Задания по вывозу хлеба были большие. Почти месяц работали по 12–13 часов, обслуживали четыре колхоза. Потом переехали на уборку в станицу Белореченская: возили овощи. Там женщины солили огурцы и капусту в бочках, сушили картошку, и все это отправлялось на фронт.

Уже осенью Петра Гавриловича перебросили в станицу Воронежская, где он перевозил зерно на мельницу, а оттуда — муку для отправки в 18-ю армию. Это время стало для водителей отдыхом.

После окончания сельскохозяйственных работ автобат вернулся в Геленджик. 18-я армия как раз перешла в наступление под Новороссийском в направлении на Тамань, и водители снова приступили к выполнению боевых заданий.

Когда освобождали Новороссийск, немцы упорно сопротивлялись. Нашим войскам долго не удавалось подавить огневые точки фашистов: хорошо укрепленные бетонные доты сверху были покрыты резиновой грузолентой, которая хорошо пружинила, и снаряды от нее просто отскакивали. Потом, по словам Петра Гавриловича, на самолетах установили «особые пушки, которые прорезали немецкие укрепления».

После Новороссийска советское наступление развивалось быстрыми темпами. Отступая, немцы минировали все, что могли. Стоило съехать чуть в сторону с дороги, и гибель от мины была обеспечена. На Таманском полуострове большая группировка немцев была прижата к морю. Часть взяли в плен, а часть была разбита при попытке переправиться через пролив на плотах.

«Закончили мы свое сражение на Черном море, — пишет Пётр Гаврилович — у села Шишиморово. Я вспомнил, что у нас в деревне была такая фамилия — Шишиморовы. Вот здесь мы и разгромили фашистов, а в приказе отметили, что силами 18-й армии Таманский полуостров полностью освобожден от фашистских захватчиков.

В ноябре 1943 годы приказом Ставки Верховного Главнокомандования 18-я армия была переброшена на Украину к Киеву и вошла в состав 1-го Украинского фронта. Левобережная Украина к этому времени уже была освобождена, началось наступление на Житомир. В результате кровопролитных боев Житомир дважды переходил из рук в руки, а боевая задача водителей 595-го автотранспортного батальона оставалась прежней: бесперебойная доставка боеприпасов и продовольствия на передовую.

Фашисты в панике отступали, их били со всех сторон. Фронт быстро уходил вперед. Чтобы за ним успевать, водителям приходилось работать на износ. Пригнешься на руль, пока грузят, и отдохнешь».

После Житомира были освобождены города Белая Церковь, Бердичев. Фронт пошел дальше, а часть машин дней на пять задержалась в городе. Начался артиллерийский обстрел. Оказалось, небольшая группа немецких войск пряталась в лесу и осталась в тылу у наступающей 18-й армии.

В Бердичеве у Петра Гавриловича погиб друг. «Утром мы ходили с ним за завтраком, взяли котелки с супом, идем. Вдруг у меня размоталась обмотка на ноге. Я остановился, чтобы подмотать ее, а он пошел дальше к дому, где мы квартировали. Дохожу до квартиры, а тут снаряд рванул. Попал в машину и в эту хату. Друга моего убило и девочку хозяйскую. Я чуть-чуть запоздал, а то и меня бы осколками задело. Похоронили мы товарища в палисаднике возле дома».

Фронт уходил все дальше на запад так быстро, что подвозить боеприпасы из тыловых районов не успевали. Железные дороги были разбиты, ремонтировать их было некогда и некому. Расстояние между фронтом и системой его обеспечения все время увеличивалось. Водителям приходилось возить снаряды за 150–200 км. Да и езда на машинах стала опаснее. Хоть немецкие самолеты и не бомбили, артиллерия не обстреливала, многие машины попадали на мины и взрывались. Саперы проходили по дорогам и грейдеру, но все проверить было невозможно. Вот и гибли водители на минных полях.

Когда шли бои за Ровно и Надворное, к минам и снарядам прибавилась еще одна опасность. «Стало опасно ездить близко к лесу: наскакивали на машины бандеровцы. Машины взрывали, отбирали грузы, угоняли водителей к себе в лес. В одиночку никак нельзя было ездить. На КПП одиночные машины останавливали, собирали в группы по шесть — восемь машин и под охраной сопровождали до места назначения», — рассказывал ветеран.

Под Каменец-Подольском в окружение попала большая немецкая группировка. Было много пленных, захвачены военные трофеи, уничтожены десятки танков, в том числе и известные по Курской дуге «тигры».

Долго пришлось освобождать Брест. Фашисты на полную мощь использовали брестские укрепления, подземные ходы и бетонные доты, пытаясь удержаться. Улицы и дома были разрушены, но немцев все-таки удалось выбить из города.

Сильнейшее сопротивление встретили наши войска, освобождая Тернополь, Лубну и Львов. Под Тернополем двенадцатитысячная группировка немцев попала в плен. Много было убитых и раненых.

Весной 1944 года Пётр Гаврилович вступил в ряды коммунистической партии.

К осени 1944 года 18-я армия вышла к Карпатам, начался трудный переход через горы. В воспоминаниях Петра Гавриловича чувствуется тяжесть этого перехода: «Карпатские горы длинные и высокие, леса вокруг. Но кабы вы знали, как много надо для фронта того-сего. Надо перебросить войска и часть продуктов, доставить военную технику и боеприпасы к ней, перевезти медсанбаты — нужно лечить раненых и спасать от ран. Все это надо везти по горным дорогам. Фронт идет вперед, а мы, водители, все перевозим и перевозим то, что им нужно. Но и с фронта надо отправить раненых, отвезти их в тыл…»

Дальше Петру Гавриловичу вместе с частями 18-й армии довелось освобождать страны Восточной Европы: Польшу, Чехословакию, Венгрию, Румынию, Восточную Пруссию. В его воспоминаниях мелькают названия городов Краков, Кошице, Катовице, Прага… Вот как об этом пишет Пётр Гаврилович:

«Фронт пошел дальше. Освободили Бессарабию, переехали реку Днестр. Мы много боеприпасов перевезли через Днестр — Румынию освобождали. Целый месяц возили и освобождали. Города я вспомнить не могу, писать нам не разрешали, а запомнить не смог. Помню, бывало, приедешь с ребятами в свою часть и говоришь: “Мы сегодня проехали три границы — Польшу, Чехословакию и Румынию”.

Когда мы вышли на границу с Румынией, выстроили нас и зачитали приказ, чтобы солдаты приняли присягу. И мы принимали присягу третий раз за войну. Потом освобождали Венгрию. За их столицу Будапешт сильные бои были. Город большой, заводов там много, а самый знаменитый — шарикоподшипниковый завод, первый в мире тогда был. Долго дрались за город и этот завод. Окружено было около 170 тысяч солдат. Много было пролито крови и немецких, и наших воинов».

Однажды Петра Гавриловича в группе других бойцов вызвали в штаб батальона. Зачитали приказ Сталина о представлении к награде и вручили медаль «За боевые заслуги».

Известие о победе встретили в Восточной Пруссии на берегу Одера.

«Переехали мы горы, видим — река быстрая, пароходы ходят. Нашли место для стоянки и начали машины мыть, чтобы на ремонт потом их поставить. Вдруг подходят гражданские немцы и говорят: “Гитлер капут. Война кончилась”. Мы им не поверили, а они уже знали. У них приемники были, и они услышали об этом по радио.

Ночью я часовым стоял у штаба батальона. В час пришла почта из штаба армии. И почтальон сразу же сказал, что война кончилась, Германия капитулировала, утром митинг будет. Это было 8 мая 1945 года. Я стою на посту, а за горой стрельба сильная, минометы бьют и артиллерия.

Пришел с поста, ребятам рассказал, что война кончилась, а никто не верит. Неужели это правда? Неужели мы остались живы? Стало даже жутко: неужели правда?

Рано утром в 6 часов 9 мая 1945 года построили весь автобат и зачитали приказ Верховного Главнокомандующего Сталина о полной капитуляции Германии и разгроме фашизма. После приказа еще дней пять сильные бои шли. Власовцы не сдавались, говорили: “Нам все равно терять нечего”. Это было в Восточной Пруссии».

После победы водители стали перевозить на родину военную технику, амуницию и трофеи. На обратном пути к дому снова оказались в Польше.

«Посмотрели Краков, красивый город, почти не тронут бомбежкой. В Люблине смотрели немецкий концлагерь. 12 тысяч пленных в нем было. Там была газовая печь, много людей сожжено. Нам это поляки гражданские рассказывали. Тысячи евреев и коммунистов убили. Долго стояли в городе Сосновец в Польше, переправляли в Россию армейское имущество.

В августе 1945 года началась война с Японией. Часть войск отправили на Восточный фронт, а часть осталась держать границы в Германии и в других государствах.

Тут Америка сбросила две атомных бомбы, а наши войска разбили отборную армию Японии — Квантунгскую. Япония прекратила с нами воевать».

…Из Польши 595-й автобат перебросили в Новоград-Волынский, потом в Брест, затем в Гомельскую область. Перед водителями теперь были поставлены другие задачи: необходимо было оказать помощь в восстановлении разрушенных сел и городов. Пленные немцы пилили лес, грузили на машины, а водители возили его на станцию и отправляли в разные районы Украины и Белоруссии.

5 февраля 1946 года военнослужащих 1907–1909 года рождения демобилизовали, выдали им новое обмундирование и денег на дорогу. Утром отвезли на станцию в Гомель. Здесь пути однополчан разошлись: кто-то возвращался домой через Харьков, кто-то через Воронеж, кто-то через Борисоглебск.

«Мы сели в поезд, — заканчивает свои воспоминания Пётр Гаврилович, — и поехали через Харьков на Липецк. Я очень простыл. В вагоне просквозило. Потом пересел на свой поезд, доехал до Гусевки и зашел к Требунским. Оставил у них чемоданчик, взял только вещмешок и налегке пошел домой.

Подошел к дому часов в 10 вечера. Ребята не спали. Я постучал, мать болела, дверь открыл Шурка. Я зашел, они лежат на печке и боятся со мной видаться. Потом повидались. Мать пошла к бабке Матрене, они пришли. Иван Андрев пришел, Тюрин Михаил Прокофьевич, позвали председателя колхоза. Им тогда был Бобровских Иван Михайлович. Посидели, поговорили, выпили немного. На этом моя война закончилась.

Вся моя война прошла на машине. Все четыре года восемь месяцев честно выполнял все приказания командиров Красной армии. Много было благодарностей от Верховного штаба Красной армии и лично от Сталина.

У меня четыре награды: “За боевые заслуги”, “За оборону Кавказа”, “За победу над Германией”, орден Отечественной войны.

Со мной в 595-м автотранспортном батальоне служили наши земляки: с Прокуроровки — Гладнев Владимир, с сахарного завода — Вошин Александр, еще с Первого Эртиля, колхоз “Победа” — Мишакин Егор Иванович. Недолго с нами были с Морозовки — Марахов Казьма Алексеев и с Панинского района — Уткин Данил Васильевич с одной роты».

…На сайте «Подвиг народа» размешен наградной лист П.Г. Яблонских, в нем описан подвига простого сельского водителя.

«Красноармеец Яблонских служит в батальоне шофером с первых дней войны. Работая все время на отечественной автомашине, до войны находившейся много лет в народном хозяйстве, тов. Яблонских из месяца в месяц перевыполняет нормы выработки тоннокилометров при норме 5000 тоннокилометров.

Постоянно подвозя боеприпасы с армейского артиллерийского склада в дивизии, тов. Яблонских много раз, не теряя самообладания, выводил свою автомашину из-под бомбежки или артобстрела, так было в районе Ветлина, а позднее Ужгорода.

Какая бы ни была трудная задача, тов. Яблонских спокойно и уверенно станет ее выполнять и всегда выполнит. Вот почему задания для одиночных машин, как правило, поручают ему.

Серьезный, рассудительный, скромный и деловой, он пользуется громадным авторитетом.

За высокие показатели в работе Яблонских достоин награждения медалью “За боевые заслуги”».

Наградной лист подписан 3 февраля 1945 года. В графе «Имеет ли ранения и контузии в Отечественной войне» записано: «Не имеет»

Это просто чудо, что, пройдя всю войну, человек не получил ни одного ранения, хотя, как видно из его воспоминаний и наградного листа, от опасности не прятался и легкой службы не искал. Правда, сильно болели ноги: сказалась езда в машине с открытой дверью.

После войны Пётр Гаврилович проживал в селе Прудки, работал в колхозе водителем. В его семье было восемь детей, выжили четверо. У Петра Гавриловича 10 внуков и столько же правнуков.

Внук Петра Гавриловича — Анатолий Петрович Яблонских — погиб, выполняя интернациональный долг в Афганистане.

Умер 24 августа 1990 года.

Награжден орденом Отечественной войны II степени, медалями «За боевые заслуги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

ЦАМО. Ф. 33. Оп. 687572. Д. 2734. Л. 223. ЦАМО. Юбилейная картотека награждений. Ш. 64. Ящ. 4.