Трифонов Вениамин Михайлович

Родился 17 сентября 1919 года в городе Белорецке Башкирии. Русский.

Образование — среднее.

17 октября 1939 года Белорецким райвоенкоматом Башкирской АССР призван в ряды Рабоче-крестьянской Красной армии. Окончил высшую авиационную школу летчиков. Проходил службу в 14-м дальнем бомбардировочном авиационном полку Дальневосточного военного округа. Кандидат в члены ВКП(б) с 1942 года.

В феврале 1943 года Вениамин Михайлович в составе группы из десяти Ил-4 прибыл на аэродром Староселье (город Рыбинск) на переформирование 6-го дальнебомбардировочного авиационного полка 326-й бомбардировочной авиационной дивизии.

16 апреля1943 года при перелете на аэродром Киржач из-за плохо подготовленной взлетно-посадочной полосы Ил-4 В.М. Трифонова на пробеге уклонился вправо и столкнулся с заправлявшимся на стоянке ДБ-3. Погиб штурман Шаламов, командир и стрелок-радист успели покинуть самолет.

21 декабря 1944 года после взлета с аэродрома Шяуляй в составе группы на боевое задание у Ту-2С Трифонова отказал мотор. Из-за нечетких действий стартовой команды экипажу пришлось выполнить вынужденную посадку с убранными шасси и бомбами в 2 км от полосы. Благодаря грамотным действиям командира никто не пострадал.

26 января 1945 года экипаж 6-го бомбардировочного авиационного полка под командованием лейтенанта Вениамина Трифонова наносил бомбовый удар по артиллерийско-минометным позициям противника в порту Либава. Был подбит огнем зенитной артиллерии, а потом атакован истребителями противника, однако командир не прекратил выполнение задания, сбросил бомбы на цель и направил пылающий самолет на скопление войск и техники на территории порта. В последний момент Вениамин Михайлович со штурманом полка Дремлюгой успели покинуть пылающий самолет с парашютами.

Из воспоминаний:

26 января. Погода улучшилась. Веду полк на ВМБ Либава под прикрытием восьми истребителей сопровождения. При подходе к цели неожиданно ударили зенитки. Небо, еще минуту назад высокое и чистое, теперь до самого горизонта усеялось множеством разрывов. Сопровождавшие нас истребители, чтобы не нести неоправданные потери от огня зенитной артиллерии противника, изменили высоту полета, ушли вверх.

Внезапно огонь зениток прекратился — значит, где-то на подходе истребители противника. А через несколько секунд наш боевой порядок снизу атаковала группа Fw-190. С первой атаки они подожгли идущие от меня справа самолет капитана Первушина и слева — самолет лейтенанта Вениамина Трифонова. При отражении атаки два Fw-190 были сбиты стрелками из экипажей Кобца и Осипова. Повторные атаки «фоккеров» были отражены экипажами Ту-2.

На горящих самолетах экипажи Первушина и Трифонова до конца выполнили свой воинский долг, военную присягу, проявили при этом мужество, высокое воинское мастерство, презрение к смерти.

Как только мои ведомые вышли из строя, я остался один. Экипажи левого звена подошли ко мне и образовали заслон от внезапных атак истребителей противника. Мне стало веселее, а указанные экипажи проявили настоящее войсковое товарищество, душевную щедрость, готовность в любую минуту прийти на выручку попавшим в беду товарищам.

Хотя воздушный бой и длился лишь секунды, но на командиров экипажей он произвел сильное впечатление. Это выразилось в том, что при заходе на свою территорию в действиях некоторых из них стали заметны признаки волнения и смятения, и мне потребовались большие усилия, чтобы привести летчиков в нормальное состояние.

Горящий самолет лейтенанта Трифонова упал па территорию порта Либава. О судьбе экипажа ничего не известно. Капитан Первушин вышел на нашу территорию за линию фронта.

Должен отметить четкое взаимодействие зенитной артиллерии противника со своими истребителями и полное отсутствие взаимодействия нас с истребителями сопровождения. Надо срочно ликвидировать эту ненормальность. Боевое задание было выполнено отлично.

На земле, после боевого вылета, все становится проще. В бою некогда анализировать свои действия. У ведущего, когда он принимает мгновенное решение, советник один: его собственная голова, его боевой опыт, который дается кровью, затратой огромных физических и нравственных сил.

Так вот, 26 января экипажи самолетов с замирающими от боли-жалости сердцами следили за Ту-2 левого ведомого головного звена первой «девятки», пилотируемым летчиком Трифоновым.

Внимание экипажей этот самолет привлек к себе с первого залпового разрыва снарядов вражеских зениток, окутавших фейерверком огня и облаком черного дыма головное звено — зенитчики всегда стремятся вывести из строя это звено в первую очередь. Привлек внимание тем, что, выскочив из этого зловещего облака и волоча за собой длинный шлейф огня и дыма (очевидно, осколки снарядов пробили бензобаки одной из плоскостей), самолет оставался в строю. Привлек тем, что, объятый пламенем, этот самолет не сошел с боевого пути, держался в плотном строю эскадрильи даже после того, как зенитный огонь противника сменился атакой «фоккеров», направленных в основном на то же головное звено.

И тем, что экипаж этого горящего бомбардировщика самоотверженно вел воздушный бой с фашистскими истребителями, сосредоточив все свои силы, возможности и умение на выполнении боевой задачи. Воздушный бой экипаж не прекращал и после того, как «фоккерам» удалось зажечь другую плоскость самолета и он превратился не в простой горящий самолет, а в пылающий факел с очертаниями самолета.

В той же атаке «фоккеры» смогли поджечь самолет и правого ведомого головного звена, пилотируемого капитаном Первушиным.

Страшно трагическая по своей человеческой сути панорама развернулась перед глазами всех тех, кто в этот неповторимо-уникальный миг войны находился в воздухе Прилибавья и на ее земле: ведя непрерывный бой с истребителями противника, на боевом пути — плотный строй двух эскадрилий бомбардировщиков Ту-2, во главе которого самолет командира группы майора Салова. А ведомые... Нет, не ведомые самолеты его звена, а пылающие факелы: слева — самолет-факел экипажа Трифонова, справа — экипажа Первушина... Они, эти огненные самолеты-факелы, вопреки всякой логике, понятиям о предельном напряжении человеческих сил, возможностей человека и крылатых машин, строго выдерживают режим полета, четко соблюдают свои места в строю головного звена.

Необыкновенно тяжкая, мучительно загадочная картина ошеломила ее невольных свидетелей: что ж это за люди в тех самолетах? Что, у них тела-то из асбеста или другого огнестойкого вещества? А вместо нервов — струны стальные? На какие муки, если не на верную смерть, себя обрекают... им бы вывести свои самолеты из общего строя, да на парашютах спасаться... кто бы осудил?..

Это невероятное и неправдоподобное зрелище длилось до сброса бомб. После чего сразу же освободившийся от фугасок самолет Первушина ушел с резким снижением вправо, на свою территорию. Видно было, как поспешно покидали пылающий бомбардировщик члены его экипажа, как белыми одуванчиками начинали раскрываться купола их парашютов.

А самолет Трифонова вновь привлек к себе внимание. Он, превратившись в огненный клубок, после сброса бомб ринулся в пологом пикировании вниз, к просматриваемому сквозь огонь и дым пожаров скоплению войск и техники противника, на территорию порта...

Напрягая все свои пять органов чувств, не спускали глаз со стремительно приближающегося к порту огненного, со шлейфом черного дыма клубка штурманы и стрелки развернувшихся на обратный курс бомбардировщиков, все те, для кого открывался обзор задней полусферы самолетов. Со щемящей болью в сердцах увидели и следили за тем, как на перехват огненному шару рванулись «фоккеры», пытаясь его сбить, не допустить до территории порта. И за тем, как из огненного клубка по направлению к вражеским истребителям протянулись штрихи-пунктиры сверкающих трасс пулеметных очередей. Следили за тем, как точно к выбранной цели устремился огненный клубок. Значит, живы еще стрелки обреченного на гибель самолета, жив его штурман. Значит, жив еще летчик, умело направляющий все то, что осталось от самолета, туда, куда надо.

Следили до тех пор, пока огненный клубок не скрылся за пеленой дыма и огня и в районе порта Либавы, не взметнулся ввысь огненный взрыв...

Кто-то из штурманов засек время трагического полета отважного трифоновского экипажа бомбардировщика-факела от момента сброса бомб до его взрыва на территории порта Либавы — 1 минута 45 секунд.

После приземления командир В.М. Трифонов со штурманом лейтенантом Т.П. Дремлюгой попытались пробиться к своим, но 29 января 1945 года были взяты в плен в районе станции Приекуле восточнее Либавы. Оба находились в плену до 23 апреля 1945 года в шталаге 13Б (город Вайден, Германия). После освобождения американскими войсками были интернированы на Родину. Прошли проверку в 7-м запасном стрелковом полку 1-й запасной стрелковой дивизии.

Экипаж самолета: старший летчик — лейтенант В.М. Трифонов, штурман — лейтенант Т.П. Дремлюга, воздушный стрелок — младший сержант М.В. Кичигин, стрелок-радист — старший сержант А.Х. Нагуманов.

2 ноября 1945 года старший лейтенант В.М. Трифонов был уволен в запас и убыл на постоянное место жительства в Башкирию, в родной город Белорецк.

Награжден двумя орденами Отечественной войны II степени.

ЦАМО, фонд: 33, опись: 594258, дело: 39, лист: 73; фонд: 33, опись: 11458, дело: 816, лист: 129. Масленников Б.Н. Труженики фронтового неба: Документальные повести и очерки. — Новосибирск : Новосибирское кн. изд-во, 2005.