Серенков Алексей Антонович

Родился 20 мая 1922 года в деревне Красногорье ныне Починковского района Смоленской области. Русский.

В июне 1941 года был призван в Красную армию Починковским райвоенкоматом Смоленской области и направлен на фронт.

7 января 1942 года Алексей Антонович Серенков в боях на Западном фронте был ранен. К лету 1943 года воевал водителем транспортной машины ЗИС-5 парковой батареи 86-го гвардейского минометного полка.

В юности на Алексея Серенкова произвела огромное впечатление речь Сталина о том, что в колхозы поступает много техники, поэтому молодежи нужно научиться ее «оседлать». С ранних лет он работал в колхозе, крутился около трактористов, работал прицепщиком, а в 1939 году даже отработал на тракторе весеннюю посевную. В 1940 году 18-летний парень решил учиться на шофера, его очень тянуло к новой технике. Молодого водителя в родном селе ожидали неплохие перспективы, но когда он вернулся домой, грянула война.

«12 июля 1941 года всю молодежь из Починковского и Монастырщинского районов, около трех тысяч человек, собрали в селе Бояды, за день всех оформили и отправили пешком в сторону Калуги, а на следующий день в родном Починковском районе была первая бомбежка, — вспоминал Алексей Антонович. — Шли только по ночам в течение десяти суток. Из Калуги нас переправили в городок Перемышль, там послали в баню и выдали обмундирование».

Осенью Алексея Серенкова и других молодых бойцов отправили под Горький в так называемые учебные Гороховецкие лагеря. Идти туда пешком пришлось месяц, по 30–40 км в день, еды почти не было, кочан капусты считался шикарной добычей. На месте оказалось, что жить придется в землянках-бараках, питание было скудным, а подготовка — изматывающей. Оружия не было, всему учили «на пальцах». В ноябре Алексея распределили в действующую часть под Рязанью, где он начал службу водителем.

Летом 1942 года Алексея Серенкова, который «был на ты» с техникой, отправили на сборный пункт в Москву. Там он и другие технически подкованные бойцы начали изучать устройство легендарной «катюши». «Набирали туда рослых и крепких ребят, потому что один снаряд от “катюши” весил 46 кг, — рассказал Алексей Антонович. — Правильно расположить его на направляющих одному человеку было невозможно».

После краткосрочного обучения в составе 86-го гвардейского полка бойцов перебросили под Сталинград с напутствием: «На фронте разберетесь».

Учиться в боевой обстановке приходилось быстро. Несмотря на то что стреляли «катюши» издалека, примерно за 10–13 км от предполагаемого квадрата поражения, их подготовка к единственному залпу была очень непростой. Расчет одной машины, который состоял примерно из 10 человек, должен был максимально замаскировать автомобиль на очередной позиции. Для каждой «катюши» вырывали аппарель — большую яму, в которую можно было загнать машину, чтобы противнику не были видны направляющие. Летом вырыть 100 кубометров земли под каждую машину было непросто, а зимой процесс превращался в настоящую пытку. Кроме того, каждый боец должен был вырыть себе личный окоп, куда он мог спрятаться.

«Катюши» использовались на самых тяжелых участках фронтов, где нужно было сдержать решительное наступление врага или уничтожить прорвавшуюся в тыл группировку. При встрече с пехотинцами команды боевых машин видели на лицах тех радость: скоро фашистам дадут прикурить!

«Если учесть, что одна “катюша” выпускала 16 снарядов, в батарее было 4 установки, в дивизионе — 128, то получалось, что три дивизиона, которые составляли один полк, за один залп выпускали 1200 снарядов, — пояснил ветеран. — Сразу после залпа машины уезжали, это была одна из мер предосторожности, ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы враг напал на след. За время моей службы мы не потеряли ни одной машины».

В феврале 1943 года полк Алексея Антоновича начал перебазироваться, в марте был уже на Курской дуге. Там «катюши» сыграли не последнюю роль в разгроме врага. Алексей Антонович вспоминал, что однажды в августе, когда разведке удалось получить информацию о перемещениях противника, после работы «катюш» все поле до горизонта было усеяно подбитыми танками, как будто снопами сена после сенокоса.

Несмотря на то что «катюши» не предназначались для прямого боестолкновения, по рассказам Алексея Антоновича, бывали случаи, когда боевые машины встречались с танками, и тогда «катюши» расстреливали их в упор.

После Курской дуги полк Алексея Серенкова отправился освобождать Украину, Польшу, а закончил он свой боевой путь в Берлине.

«Когда мы ступили на украинскую землю, я очень удивился: там почти не было таких ужасных разрушений, как у нас, — вспоминал Алексей Антонович. — В Польше почти все было цело, а в Германии были разрушены только отдельные кварталы городов, по которым наносились авиаудары. Более того, на улицах там было чисто. Все это сильно контрастировало с полным разорением, которому подверглась родная земля».

День победы Алексей Антонович встретил в Берлине в составе 86-го гвардейского краснознаменного Уманского, Варшавского орденов Суворова, Кутузова, Александра Невского минометного полка. Ему даже удалось расписаться на Рейхстаге, правда, сам он это большой заслугой не считает, потому что было это не 9 мая, а гораздо позже.

«Я закончил службу в звании рядового, перед демобилизацией мне дали сержанта, вообще в коллективном труде экипажа “катюши” было сложно выделить кого-то одного, — рассказывал Алексей Антонович. — Но меня это ничуть не смущало, я служил не за медали, а защищал свою Родину, а медали все равно появлялись, когда командование выделяло бойцов за успешно выполненные боевые операции».

Если о своих наградах Алексей Антонович говорил достаточно сдержанно, то при рассказе о братьях в его глазах светится настоящая любовь. Он был младшим из троих и, как сам признается, в юности не очень ценил семейные узы, редко писал письма, но горд, что все трое с честью защищали Родину и были отмечены наградами. Старший брат — Николай — прошел всю войну, стал командиром пулеметной роты, продолжал службу в Японии, а средний, Иван, не дожил до победы всего неделю и погиб на рассвете 2 мая в Берлине. У братьев был шанс встретиться на чужбине, но не случилось. Алексей Антонович вспоминал последнее письмо от брата Ивана, в котором тот писал, что им нужно непременно увидеться.

Алексей Антонович проявил себя как хороший шофер и дисциплинированный младший командир. Только с период с 5 по 31 июля 1943 года он совершил 23 дальних рейса, пройдя 5600 км, а с августа 1944 года по 22 февраля 1945 года — 60 рейсов на доставку срочных и ценных грузов общим километражом около 20 тысяч километров. За образцовую работу Серенков много раз удостаивался благодарностей от командования.

После окончания войны Алексей Антонович Серенков в звании гвардии младшего сержанта был демобилизован.

Закончил войну в 23 года. Всю остальную жизнь он посвятил одной профессии, 56 лет проработал в Облпотребсоюзе. И всю жизнь любил одну женщину. Супруга Майя Ильинична стала его надеждой и опорой. Единственное, о чем она жалела, что из-за больных ног мужа они крайне редко могут выходить на улицу и почти не могут просто гулять. А еще Майя Ильинична писала «домашние» стихи, не для широкой публики, а для своих родных. В них она вспоминала войну, рассказывала о своей, пусть и тяжелой, но по-семейному счастливой жизни.

Умер 9 января 2017 года. Похоронен на Одинцовском кладбище Смоленска.

Награжден орденами Красной Звезды, Отечественной войны II степени, медалями «За оборону Москвы», «За оборону Сталинграда», «За освобождение Варшавы», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «За взятие Берлина», «За отвагу».

ЦАМО. Юбилейная картотека награждений. Ш. 55. Ящ. 8. ЦАМО. Картотека награждений. Ш. 78. Ящ. 14. ЦАМО. Ф. 307. Оп. 4159. Д. 85. Л. 285. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 686196. Д. 2214. Л. 186. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 686044. Д. 477. Л. 115. ЦАМО. Ф. 8502. Оп. 267373. Д. 11. Л. 301, 302.