Неизвестный Эрнст Иосифович

Родился 9 апреля 1925 года в Екатеринбурге. Еврей. Член ВЛКСМ.

Эрик Неизвестный учился в школе № 16 Свердловска. С 1939 по 1942 год участвовал во Всесоюзных конкурсах детского творчества. С 1942-го учился в средней художественной школе при Всесоюзной академии художеств в Самарканде.

В августе 1942 года был призван в Красную армию Самаркандским райвоенкоматом Узбекской ССР. В этот период сменил имя на Эрнст, поскольку имя Эрик «звучало по-детски». После призыва был направлен на обучение курсантом в 1-е Туркестанское пулеметное военное училище (в город Кушку).

После окончания училища в октябре 1943 года младший лейтенант Эрнст Неизвестный был направлен в действующую армию в подразделения десантных войск на только что сформированный 4-й Украинский фронт. 14 марта 1944 года назначен командиром стрелкового взвода 260-го гвардейского стрелкового полка 86-й гвардейской стрелковой дивизии 5-й ударной армии.

В дальнейшем в составе дивизии принимал участие во многих боевых операциях 2-го и 3-го Украинских фронтов, в том числе в штурме Будапешта. 22 апреля 1945 года в Австрии был тяжело ранен (три межпозвоночных диска выбито, семь ушиваний диафрагмы, полное ушивание легких, открытый пневмоторакс), объявлен мертвым и посмертно награжден орденом Красной Звезды, который был ему вручен через 25 лет, и медалью «За отвагу».

После ранения три года ходил на костылях, с перебитым позвоночником, принимал морфий, борясь со страшными болями, стал заикаться.

Эрнст Неизвестный писал:

«Почему я не люблю говорить или писать о войне? Я не понимаю, как люди, пережившие войну, могут спокойно о ней писать. Помню первое впечатление: я прибыл на фронт, я должен быть командиром роты в 120 человек — а вижу восемь стариков, которые сидят в окопе и мокнут под дождем. А у меня — новая плащ-палатка. Ну, первым делом я им отдал плащ-палатку... Но в целом, у меня не сохранилось последовательности событий, я не помню ни правых, ни левых флангов. Я помню отрывочные картины своего существования, которые находятся в полном беспорядке. И я не понимаю, как может офицер небольшой воинской единицы, какой я распоряжался, что-нибудь помнить. Он помнит сигнал, или “направление — отдельно стоящее дерево, направляющий Иванов, по направляющему вправо, влево, в цепь...”

Потом бежишь, бежишь, и трахнуло... или нет. И даже не знаешь, правильно ли бежишь. Вот и все воспоминания.

Я в то время писал много стихов, юношеских стихов, которые передавали это ощущение войны. Например:

Полностью погиб батальон,

Гвардейская не прошла пехота.

Недоступный в земле и бетоне укрепрайон

Штурмовала вторая штрафная рота.

После боя тишина необъятная, ночь тиха.

Крепко обнявшись, спят трупы.

На небе играет окровавленная луна...

Мой Мишенька-друг разорван от позвонков

до пупа, не поймешь, где живот, где спина.

Даль тревожная не видна….

Когда я попал на фронт, я не до конца верил советской пропаганде о зверствах немцев, но, увы, я вскоре убедился в том, как фашисты свирепствовали. К Власову я тогда относился с глубочайшей ненавистью, как к предателю родины, и считал своим долгом при встрече с любым власовцем убивать его немедленно, скорее, чем немца.

Тридцать с лишним лет спустя, уже в Америке, у меня были спонтанные встречи с отдельными власовцами, они оказались достаточно благородными и идейными людьми. Прочел я и книгу Штрик-Штрикфельда “Против Сталина и Гитлера” — она мне многое объяснила, но все-таки во мне живет, как анахронизм, фронтовое чувство предательства, и я ничего поделать с собой не могу. Это распространяется не на отдельных людей, а на явление.

Я, конечно, не согласен с теми, кто сегодня пытается прикрикнуть на Солженицына за его попытку проанализировать это явление с точки зрения русской истории — такой анализ делать необходимо, но у меня самого на эту тему сейчас просто нет точки зрения.

За зверствами немцев на русской территории последовали зверства русских на немецкой территории. Однако русские зверства в данном случае имели совершенно иной характер, за ними не стояло государственной организации, они не делались по команде свыше. Это были спонтанные ситуации, иногда невероятно жестокие, но все же командование по политическим соображениям старалось сдерживать порыв к мести.

Вспоминаются два эпизода. Один офицер, из простых людей, брал будапештский банк и набрал целый мешок какой-то валюты. Когда он в Австрии попал в наш госпиталь (он был ходячий больной), он с этим мешком не расставался, кутил в местном ресторане, платил с русской широтой прямо из мешка горстями, и обслуживали его превосходно.

Как-то раз он пропил все, его отнесли наверх и положили в номер. Проснувшись утром и обнаружив, что у него вообще нет денег, он, облагодетельствовавший этот ресторан, решил бежать, выпрыгнул со второго этажа, сломал ногу, был забран патрулем и расстрелян за мародерство, хотя хозяин отеля добивался его помилования. За мародерство — потому что он, чтобы опохмелиться, прихватил с собой простыни, наволочки и что-то еще.

И второй эпизод, когда я участвовал в походе мести по отношению к немцам. Это было в каком-то небольшом городке, я уже ходил на костылях. “Ребята, немцев ведут пленных, пошли бить”. Все инвалиды выстроились вдоль дороги, ведут понурых немцев. Подходят, кто может, ударит, охрана не отгоняет. Но быстро этот пыл у русских выветрился.

Если первую колонну пытались бить, то второй уже давали сигареты. Видят — безоружные, не сопротивляются... Таковы были отношения с побежденными».

После войны некоторое время Неизвестный преподавал черчение в Свердловском пехотном училище. В 1946–1947 годах обучался в Академии художеств Латвийской ССР в Риге, а затем, с 1947 по 1954 год, в Московском художественном институте имени В.И. Сурикова, кроме того, был слушателем курсов на философском факультете Московского государственного университета.

В 1955 году Эрнст Неизвестный стал членом секции скульпторов Московского отделения Союза художников СССР.

В 1962 году после конфликта с Никитой Хрущевым Неизвестный был исключен из Союза художников, лишен мастерской, после чего работал на заводе литейщиком, каменщиком. Под псевдонимом помогал официальным художникам.

17 июня 1973 года Неизвестный подал документы на выезд в Израиль. 10 марта 1976 года после трех лет пребывания в отказниках скульптор покинул СССР и через Цюрих (Швейцария) эмигрировал в США. С 1977 года Эрнст Неизвестный проживал в Нью-Йорке и работал в Колумбийском университете.

В 1996 году был советником по культуре президента РФ Бориса Ельцина.

Свой 80-летний юбилей отпраздновал в России. В последние годы жизни Эрнст Неизвестный тяжело болел и перенес операцию на головном мозге.

Скончался 9 августа 2016 года в Нью-Йорке на 92-м году жизни. Отпевание происходило по православному чину в Никольском соборе на Манхеттене. Похоронен в США на Шелтер-Айленд.

Награжден орденами «За заслуги перед Отечеством» III степени (РФ), Почета (РФ), Красной Звезды, медалями «За отвагу», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

ЦАМО. Ф. Картотека награждений. Д. шкаф: 61. Ящ. 8. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 686196. Д. 5306. Л. 188. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 744808. Д. 1082,111. Л. 169. Кентавр: Эрнст Неизвестный об искусстве, литературе и философии / сост. А. Леонг. — М.: Прогресс-Литера, 1992. Неизвестный Э. Говорит Неизвестный. — М.: Художественная литература, 1992.