Гудзь Павел Данилович

Родился 28 (19) сентября 1919 года в с. Стуфчинцы Проскуровского уезда Подольской губернии (ныне Хмельницкий р-н Хмельницкой обл.) в крестьянской семье. Украинец. Окончил семилетнюю школу, затем в 1937 году — Водычский техникум политпросветработников. Работал в Доме культуры посёлка городского типа Сатанов. С 1937 года — инспектор народного образования в Сатановском райисполкоме.

Призван в РККА 1 августа 1939 года Ленинским военкоматом Саратовской обл. С августа 1939-го по июнь 1941 года — курсант 2-го Саратовского танкового училища. Член ВКП(б) с 1941 года.

Павел Данилович Гудзь вошёл в число лучших танковых асов Великой Отечественной войны по результатам всего одного боя — у д. Нефедьево Красногорского р-на Московской обл., в 4 км от Волоколамского шоссе. В том бою он вышел на одном танке «КВ» против 18 немецких танков Т-3, готовящихся наступать утром на Москву, и уничтожил 10 из них (остальные успели скрыться), четыре раздавленных гусеницами танка противотанковых орудия и множество живой силы противника. С его продвижения через д. Нефедьево в ночь с 5 на 6 декабря 1941 года началось контрнаступление советской армии под Москвой на Волоколамском направлении.

В разных источниках по-разному описаны методы ведения того боя у д. Нефедьево, несмотря на одинаковые его итоги.

Первой была опубликована газетная статья, корреспондент которой прибыл в Нефедьево к концу боя и пересчитал количество вмятин на танке, их было 29 прямых попаданий, которые не смогли вывести из строя «КВ». Но всего хода боя журналист не видел, поэтому описал его приблизительно.

Прочитав ту статью, в феврале 1942 года глава советских профсоюзов Н.М. Шверник на съезде английских тред-юнионов в Лондоне рассказал об этом подвиге. Из его слов следовало, что танк Гудзя встретился с 18 немецкими танками случайно, находясь в пути, и тут же вступил в бой. Выступление Н.М. Шверника было опубликовано в советской и зарубежной прессе. Из речи Н.М. Шверника: «На одном из участков Западного фронта тяжёлый танк лейтенанта Гудзя спешил на поддержку атаки пехоты. На пути могучий советский танк встретился с 18 танками фашистов. Призыв лейтенанта “Принять бой!” нашёл дружный отклик у всего экипажа. Завязался горячий бой одного советского танка с 18 фашистскими танками. Один против 18. Советский танк методически выводил из строя один танк за другим. Вскоре на поле боя уже насчитывалось 10 сожжённых и подбитых немецких машин (аплодисменты). Остальные восемь спаслись бегством. Покончив с танками, героический экипаж направился к переднему краю вражеской обороны, где раздавил четыре батареи противотанковых орудий. Тем временем наши славные пехотинцы наседали на врага, который не выдержал натиска и побежал. Танк преследовал отступающего врага, давил его гусеницами и расстреливал из пулемётов. На поле боя осталось до 400 гитлеровских бандитов, которые никогда не увидят не только Москвы, но и Берлина (смех, аплодисменты). Несмотря на полученные в бою танком 29 вмятин, героический экипаж машины оставался до конца боя, блестяще поддерживая пехоту».

Имя П. Гудзя стало широко известно и за границей, хотя сам он об этом не узнал до июня 1942 года.

На самом деле встреча с немецкими танками не была случайной, П. Гудзь действовал по стоявшим, не готовым к бою немецким танкам из засады, спланированной и организованной заблаговременно, ночью, и лишь после уничтожения первой группы немецких танков двинулся на другой берег реки добивать оставшиеся.

Наиболее правдоподобное описание того боя приведено в книге Б.М. Яроцкого «Генерал Павел Гудзь» (М.: Патриот, 2006) — прижизненном для П.Д. Гудзя издании, написанном по его личным рассказам и документам.

Все танки 89-го отдельного танкового батальона (всего их было около 30 ) и танки соседней 146-й танковой бригады с 1 декабря были распределены по нескольким стрелковым дивизиям [18-я, 316-я (8-я гвардейская стрелковая дивизия, Панфиловская), 78-я (9-я гвардейская стрелковая дивизия А.П. Белобородова)]и другим стрелковым частям 16-й армии К.К. Рокоссовского. К 6 декабря 1941 года от нескольких танков, приписанных к дивизии А.П. Белобородова, в строю оставался только один танк «КВ», причём экипаж был взят из соседней 146-й танковой бригады, тоже к этому моменту сильно измотанной оборонительными боями. Остальные танки стояли в засадах в других местах. Командир экипажа лейтенант Дмитрий Антонович Старых, 1921 г.р., был накануне снят с командования — наказан за несвоевременную явку к А.П. Белобородову из-за незапланированного боя.

Предварительно была произведена разведка. Судя по наградным листам, её провёл младший политрук 89-го отдельного танкового батальона Василий Владимирович Иноземцев, 1916 г.р. (он же впоследствии в ходе боя организовывал взаимодействие танка с пехотой). Выяснилось, что в д. Нефедьево в ночь с 5 на 6 декабря расположились 18 немецких танков Т-3. Через Нефедьево параллельно Волоколамскому шоссе шла просёлочная дорога, ведущая на Москву в обход Дедовска и Красногорска, через Митино. Было очевидно, что завтра эти 18 танков поедут на Москву. Допустить этого было нельзя.

Командир 89-го отдельного танкового батальона К.П. Хорин приказал П. Гудзю возглавить экипаж. Дмитрий Старых вызвался быть наводчиком в своём экипаже, так как ещё с училища считался лучшим наводчиком.

Успех этого боя обеспечил именно П. Гудзь, который тщательно продумал и спланировал действия. Он решил ночью максимально приблизиться на танке к деревне через заболоченный промёрзший берег, на расстояние до 300 м, чтобы, как только начнёт светать, открыть огонь по не подготовленным к бою немецким танкам. Чтобы немцы не услышали шум двигателя приближающегося «КВ», танкисты договорились с артиллеристами 78-й стрелковой дивизии, чтобы они в установленное время открыли огонь. Под шум канонады танк «КВ» ночью подъехал поближе к деревне и занял выгодную позицию. Теперь нужно было оставаться незамеченными до рассвета, что было тоже нелегко — стоял мороз ниже минус 25 градусов, отопление включать было нельзя, чтобы не нарушить маскировку, спать было невозможно.

Нефедьево растянулось вдоль дороги. На спуске дорога запружена техникой. В стороне одна группа из 11 танков находилась поближе, а в отдалении стояли ещё семь, итого — 18. Едва дождавшись начала рассвета, чтобы можно было разглядеть цель, Павел скомандовал заряжать орудие.

Первый выстрел произвели по головному танку, стоящему у крайней к речке избы, перебили ему гусеницы. Он загородил выезд на улицу остальным. Вторым снарядом подожгли соседний танк, он осветил всю улицу. Следующий выстрел был по замыкающему танку. Стоя на одном месте несколько часов, наши танкисты продолжали уничтожать остальные немецкие танки, освещённые пожаром.

После шестого выстрела в люк постучал пехотинец и предупредил, что из-за оврага появилась ещё одна группа танков. Тут же раздался грохот — попал немецкий снаряд. Заряжающий Саблин отлетел от пушки, потеряв сознание. За заряжающего встал Павел Гудзь. Наводчик Старых производил выстрел за выстрелом. Второе попадание немецкого снаряда. Когда Саблин очнулся после легкой контузии, он снова встал у пушки. Пока «КВ» стоял в засаде, в деревню под прикрытием снегопада стягивалась вражеская пехота. Огнём из пулемёта её косил Филипп Дмитриевич Тотарчук (Татарчук, 1920 г.р.). Перед нашими танкистами стояло уже пять подбитых немецких танков, остальные скрывались за строениями.

Когда гитлеровцы оправились от неожиданности, они стали вести прицельный обстрел. Броня танка стонала от каждого попадания, отдававшегося болью барабанных перепонок, как от удара гвоздём. Некоторые немецкие танки начали отползать к лесу, от их флангового огня было маловероятно увернуться.

А огонь, дым и испарения от горящих танков заволакивали улицу. Неожиданно из леса немцы ударили по танку залпом, но «КВ» выдержал и это, экипаж стал искать цели на опушке леса. После очередного попадания по нашему танку Павел потерял на время слух, но тут же увидел, как поднялась наша пехота и по неразрушенному мостику втягивалась в деревню.

Вслед за немецкими танками из деревни уходила немецкая пехота. По отходящим вела огонь артиллерия 78-й стрелковой дивизии, та самая, которая ночью прикрывала выдвижение «КВ» на исходную позицию. Нефедьево пылало. Снег таял, как весной.

Настало время начинать погоню.

Перед началом движения открыли все люки, выбросили стреляные гильзы, съели по горсти снега. Загрузили боеприпасы, заблаговременно прикопанные в ровике неподалеку.

Павел дал команду механику-водителю Акиму Кирину заводить мотор. Танк двинулся на запад. Кирин вел машину по деревенской улице, как на танкодроме, — через сплошные препятствия. Танк выскочил на западную окраину, и тут по нему, как по мишени, ударили пушки. От прямого попадания «КВ» споткнулся, но продолжал катиться.

Преодолев препятствия, подъехали к горящему овину. Отсюда сквозь пламя хорошо просматривались вражеские танки. По ним лейтенант Старых выпустил один за другим четыре бронебойных снаряда.

Через крутой косогор на малом ходу поползли на гребень заснеженной пашни и там увидели, как фашисты уводят свои уцелевшие машины в густой осинник. Бой шёл уже более семи часов. Оставался последний, 125-й снаряд. Наводчик Старых тщательно прицелился и точно попал в танк, прятавшийся в осиннике, он запылал. Рядом валялись трупы немецких солдат. Под комбинезонами у всех была одета парадная форма. Оказалось, что в связи с холодами немецким танкистам было разрешено надеть на себя все, что есть, в том числе и парадную форму, которую они везли для парада в Москве.

На параде в Москве побывали не они, а Павел Гудзь со своей ротой. Именно его рота танков «КВ» 89-го отдельного танкового батальона принимала участие 7 ноября в параде на Красной площади. Об этом написал военный журналист Евгений Воробьев в своем очерке, опубликованном в книге «Москва. Близко к сердцу».

Широко известна фотография с танком «КВ», возвращающимся с парада по ул. Горького мимо памятника Пушкину. Павел Гудзь узнал себя на этой фотографии. Они возвращались тогда с парада не сразу на фронт, как это принято считать, а на Новопесчаную улицу, где формировался 89-й отдельный танковый батальон. На фронт попали 1 декабря.

До 12–13 декабря они входили в группу Белобородова, а после освобождения г. Истра перешли в группу Катукова.

20 декабря 1941 года 89-й отдельный танковый батальон совместно с 17-й танковой бригадой освободил станцию Волоколамск. 22 декабря были составлены наградные листы (командир 89-го отдельного танкового батальона К.П. Хорин погиб накануне, 21 декабря, поэтому под его фамилией стоит другая подпись), 27 декабря они были подписаны командующим 16-й армией К.К. Рокоссовским, 17 января приказ № 44 был утверждён.

Ещё 21 октября 1941 года Военный совет Западного фронта подавал на утверждение И.В. Сталину проект предложения: за пять и более подбитых танков награждать командира экипажа орденом Ленина, а за 10 подбитых танков присваивать ему звание Героя Советского Союза, при этом весь экипаж представлять к награждению Орденом Ленина. Свыше 10 танков — весь экипаж должен был представляться к званию Героя Советского Союза. Возникает вопрос: почему Павлу Гудзю достался только орден Ленина, а не звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина?

Возможно, те, кто составлял наградной лист, не знали об этом предложении или оно ещё не было утверждено, но К.К. Рокоссовский это представление утвердил, несмотря на то что в тексте описания подвига указывалось как минимум ещё семь танков, уничтоженных П.Д. Гудзем в предыдущих боях в начале декабря 1941 года и ещё 53 танка, уничтоженных всем батальоном во второй половине декабря 1941 года, и это не считая летних боёв Павла на Юго-Западном фронте. С 23 декабря 89-й отдельный танковый батальон вошёл в состав соседней 17-й танковой бригады, оставаясь в составе группы Катукова. Имя Павла Гудзя внесено в Исторический формуляр 17-й танковой бригады (9-й гвардейской танковой бригады) в числе отличившихся в боях под Москвой в декабре 1941 года на Волоколамском направлении.

За три года борьбы с гитлеровцами на фронте, с 22 июня 1941-го по 1944 год, Павел Гудзь со своими экипажами подбил гораздо больше 10 танков. К сожалению, точного подсчёта он сам не вёл, а документы частей, где он воевал, сохранились далеко не полностью. Нет документов 32-й танковой дивизии, в которую Павел прибыл во Львов из Саратовского танкового училища в июне 1941 года. Эта дивизия 22 июня 1941 года не отступала, как остальные, а пошла в наступление из Львова до западной границы СССР. Только в первый день войны экипаж «КВ» под командованием П. Гудзя подбил как минимум два немецких танка, один из них — тараном… За боевые действия в составе 32-й танковой дивизии П. Гудзь был представлен к ордену Красного Знамени. Нет в ЦАМО и документов 17-й танковой бригады за 1942 год, когда П. Гудзь, как и все остальные танкисты бригады, с февраля по апрель 1942 года участвовал в затяжных позиционных боях в Волоколамском и Шаховском районах Московской обл. Да и точное количество подбитых им танков под Сталинградом в 1942–1943 годах тоже достоверно неизвестно, но что они были — это точно. В 1943 году под Запорожьем, находясь в горящем танке, П. Гудзь сжёг два «тигра», кисть его левой руки была раздроблена, и он сам отрезал её. После госпиталя Павел вернулся в танковые войска, получив на это личное разрешение И.В. Сталина. Он тоже читал речь Н.М. Шверника в Лондоне и знал, кто такой Павел Гудзь.

Ещё при жизни П.Д. Гудзя и в его присутствии в Нефедьево был открыт памятник тому бою — танк Т-55 (КВ не нашлось). Но и Т-55 устроил Павла Даниловича — это самый радиационно-защищенный советский танк, на таком он долго служил после войны. Под командованием П.Д. Гудзя танковая рота прошла через эпицентр сразу после ядерного взрыва на Тоцком полигоне в 1954 году.

Павел Данилович Гудзь умер 5 мая 2008 года. Похоронен в Москве на Троекуровском кладбище.

Награжден орденами Ленина, Красного Знамени, Александра Невского, Отечественной войны II степени, Отечественной войны I степени, двумя орденами Красной Звезды, орденами «За заслуги перед Отечеством» IV степени, Трудового Красного Знамени, «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», «За оборону Сталинграда», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «За безупречную службу» I степени, «В память 800-летия Москвы», «За воинскую доблесть. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина», «За воинскую доблесть. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина».

ЦАМО, фонд: 33, опись: 682524, дело: 245, лист: 345; фонд: 33, опись: 682525, дело: 121, лист: 86. Катуков М.Е. На острие главного удара. — М.: Воениздат, 1974. Советские танковые войска 1941–1945. — М.: Воениздат, 1973. Статья подготовлена Г.Я. Грин.