Фирстов Николай Семенович

Родился в 1917 году в селе Ивановка Сампурского района Тамбовской области. Русский.

В 1936 году Николай Фирстов поступил учиться в Тамбовский аэроклуб, который окончил через два года, став пилотом самолета У-2. В 1938 году как лучшего курсанта Николая Фирстова направили в Балашовское летное училище гражданского воздушного флота. Николай мечтал управлять гражданскими самолетами, но в связи с ухудшением международной обстановки училище было передано в введенье Рабоче-крестьянской Красной армии и начало готовить летчиков средних бомбардировщиков «СБ».

В конце 1940 года он женился на Юлии Абрамовне Фатьяновой и с молодой женой уехал служить в город Кременчуг, получив звание младшего лейтенанта.

Город на Днепре для молодой семьи стал домом. Здесь рос профессионализм пилота, отсюда Николай выполнил первый боевой вылет на самолете. На втором месяце войны с фашистами в семье появилась дочь Светлана. В июле 1941 года, когда фронт подошел близко к городу, командование эвакуировало семьи пилотов. Находясь на фронте, Николай Семёнович не смог проводить жену и дочь. Юля Абрамовна и маленькая Светочка отправились в эвакуацию в шахтерский город Прокопьевск Кемеровской области, где проживали их родственники.

Волнуясь за судьбу близких людей, Н.С. Фирстов писал им: «Привет, Юля. Пишу уже второе письмо, но от вас еще ни одного не получил. Я не знаю, доехали ли вы домой или нет и как доехали. Я только знаю, что вы выехали из Кременчуга, и дальнейший ваш путь мне был неизвестен. Но я думаю, на это письмо вы мне ответите и пропишете все: как вы доехали, как вас встретили, как ваше здоровье и какие у вас есть новости, все мне пропишите. Про себя я уже писал, но еще пропишу. Я живу хорошо, весело, только из наших ребят здесь остался один Солоненко, остальные все — новые. А наши ребята, которые были в Кременчуге, я сейчас не знаю, где они находится. Работаем мы на фронтовой полосе по заданию правительства».

Сбрасывая на головы врагов бомбы, Николай Семёнович мыслями был с женой и дочкой. Письма жены поднимали настроение, удесятеряли желания бить врага.

4 августа 1941 года он написал: «…Но ничего, наберемся большевистского мужества, как вы пишете, и все это перетерпим и дождемся нашей встречи. Юличка, опиши мне подробно свою жизнь и как вы доехали до дому, и пропиши, кто у вас живет из квартирантов. Юличка, пропиши, как у тебя обстоят дела с работой. Я слышал, что ты собираешься поступать на работу. Юличка, я тебе не советую. Я ваш муж, и без моего разрешения и совета вы не должны ничего делать. Это касается нашей с тобой семейной жизни, а там смотри, как и почему… Юличка, милок, еще раз прошу вас, чтобы вы прислали мне свою фотокарточку. Ну, вот и все, что я хотел вам сообщить. Крепко жму вашу ручку и горячо, несколько тысяч раз целую. Ваш муж Коля. Еще раз крепко целую. Коля. Пишите чаще письма».

Видимо, после потери всех самолетов в бою летчиков части отправили служить в 10-й запасной полк ближних бомбардировщиков СУ-2. Он находился под Харьковом, в аэропорту Даниловка. За время подготовки молодых летчиков инструкторы выполняли боевые задания по разведке целей и штурмовке военных объектов. При появлении фашистов под Харьковом полк получил приказ перебазироваться в район Пензы, на аэродром у станции Белинская в Каменке.

Путь на новое место можно проследить по письму летчика семье: «Здравствуйте, многоуважаемая жена Юличка!!! Во-первых, я вас целую и желаю самых наилучших успехов в жизни и еще самого хорошего здоровья. Юличка, письма все ваши я получил, и еще Солоненко Шура прислала своему мужу две телеграммы… С города Гжатска мы уехали 20 сентября. Мы были в Орле, Курске, в Харькове и в ряде других городов и станций. Сейчас мы находимся в Туле. Скоро поедем ближе к дому, в глубокий тыл, потому что мы находимся в РАП (резервном авиационном полку) и, когда поедем на фронт, т.е. в действующую армию, это будет минимум через три месяца, а может быть, и позже. Где мы будем, узнаете по моему адресу, так что обо мне не беспокойтесь: здоровье мое хорошее, жизнь наша веселая. …Юличка, передавай привет всем от меня: маме с папой, Любе, Люсе, Марусе, Кате с Васей и еще самой мной любимой крестнице Аличке и поцелуй ее за меня. И еще расцелуй за меня мою малютку Светланочку. Ну вот и все, пока. Ваш муж и друг жизни Коля. 29.09.1941. Целую вас, Юля, несколько 10 000 раз. Ваш Коля. Жди еще письмо».

В декабре из состава запасного полка сформировался 325-й полк ночных бомбардировщиков, который перебазировали на аэродром Балашовской военной авиационной школы. На самолетах Р-5, восстановленных своими руками из списанной техники, летчики днем и ночью учились летать в составе эскадрильи и звена, совершали одиночные вылеты. К концу марта все пилоты сдали экзамены и были готовы вылететь на фронт. Постановлением ГКО СССР 1 апреля летчиков полка надлежало переучить управлению штурмовиками Ил-2 в Куйбышеве. Через месяц, в начале июня 1942 года, получив 20 новеньких штурмовиков, часть под командованием майора Григория Марковича Карбинского прибыла под Воронеж и вошла в состав 2-й воздушной армии.

В 874-м штурмовом полку опыт боев имели всего четыре человека, а остальные в боевых действиях не участвовали. Командиры эскадрилий устраняли с пилотами пробелы в пилотировании, стрельбе и бомбометании, изучали с подчиненными будущий район боевых действий.

27 июня 1942 года для нанесения удара по сосредоточению танков врага вылетела на первое боевое задание шестерка «Илов», ведомая командиром второй авиационной эскадрильи старшим лейтенантом Солоненко. Штурмовикам необходимо было атаковать колонну танков, автомашины с войсками и грузами, двигающиеся по дороге Курск — Щигры.

В журнале боевых действий полка сказано: «… летчики атаковали на опушке леса скопление войск противника. Во время атаки, неприкрытые нашими истребителями, на штурмовиков набросилось пять “Мессершмиттов”. В завязавшемся воздушном бою немцы атаковали самолет младшего лейтенанта Наберухина. Нашему “Илу” повредили хвостовую часть самолета, перебили управление руля поворота, но летчик сумел справиться с трудностями и благополучно произвел посадку. При посадке хвост отвалился».

В этом бою Фирстов был ведомым. Его самолету тоже досталось от врагов. Зенитным снарядом были перебиты управление и воздушная система, а пробоины в фюзеляже — трудно было даже подсчитать, но летчик сумел посадить штурмовик.

На другой день штурмовики атаковали наземные силы фашистов, двигавшихся по дорогам к станциям Кшень, Горшечная и Щигры. Оккупанты, по данным воздушной разведки, двигались двумя колонами по 300 танков в каждой колонне, а за ними шли мотопехота и артиллерия. За четыре дня Николай Семёнович выполнил семь боевых вылетов.

В журнале боевых действий 267-й штурмовой дивизии за 30 июля 1942 года записано: «Дивизия выполняла боевую задачу по штурмовке мотомехвойск противника в районе Баклановка, Липповская, Карандаково четырьмя самолетами Ил-2. Не вернулись на свой аэродром младшие лейтенанты Шестаков, Cлавитских и младший лейтенант Фирстов».

Председатель Совета ветеранов части, ставшей впоследствии гвардейской, полковник Николай Семёнович Матвеев в книге «Боевой путь 175-го гвардейского Слуцкого Краснознаменного ордена Суворова III степени штурмового авиационного полка» приводит обстоятельства вынужденной посадки Фирстова, написанные им после возвращения на свой аэродром.

Пилот в рапорте писал: «…вылетел на боевое задание в составе четырех Ил-2 без прикрытия истребителей. После второй атаки пошел на аэродром. В пути был атакован двумя “Мессершмиттами”. Пробоин и повреждений не было. Вышел на железную дорогу Касторная — Елец (левее Касторной). Опознал эту дорогу и, восстановив детальную ориентировку, изменил курс на 180 градусов, пошел на Касторную. Заметив, что упало давление масла, и зная, что нахожусь на своей территории, принял решение на вынужденную посадку. Сел благополучно у села Киреевка (в 5 км восточнее станции Набережное). После посадки обнаружил: пробиты бронь, масляный петрефлекс (гибкий масляный шланг, идущий к масляному радиатору). В баках масла не было. Оказалось, пробито одно колесо. Дал телеграмму о своем местонахождении в Касторную и Землянск, ответа не получил. Вследствие быстрого продвижения противника на четвертый-пятый день оказался в окружении. На станции достал покрышку, камеру, петрефлекс, отремонтировал самолет и 10 июля прибыл на свой аэродром».

Скромный пилот не написал в рапорте, как он восстанавливал самолет. Целый день он бродил по степи в поисках горючего. От разбитой немцами машины, на которую он вышел в поисках запчастей, можно было использовать колесо, вытащив из него камеру. Ночью летчик подтаскивал к самолету бревна и бочки, чтобы с их помощью снять пробитое колесо. На следующий день от отступающих бойцов пилот узнал, что в нескольких километрах лежит сбитый самолет. Это был вражеский «Мессершмитт» с полными баками горючего. С помощью красноармейцев, которые самодельными ведрами, котелками таскали немецкий бензин, заправили самолет. На другой день из найденного нашего подбитого танка бойцы заправили маслом баки самолета. Утром наш целый самолет заметили немецкие летчики и пытались его сжечь, но только наделали дырок в крыльях.

Встретив новую партию отступающих бойцов, Фирстов уговорил их помочь заменить колесо, обещав им прикрытие с воздуха при выходе из окружения и вывезти раненого артиллериста. Снять колесо, разбортировать, вставить камеру и накачать ее оказалось нелегким делом. На это ушли ночь и большая часть дня. Качали колесо обыкновенным насосом, найденным у подбитой машины. Перебитый петрефлекс Николай обмотал тряпкой и обвернул проволокой. Ночью солдаты с пилотом протоптали во ржи дорожку для взлета.

Рано утром 8 июля самолет взлетел и открыл огонь из пушек и пулеметов по фашистам, бросившимся к месту взлета штурмовика. Семь раз заходил бесстрашный летчик на врагов, заставляя их разбегаться в разные стороны, а в этот момент горстка наших бойцов прорвалась из окружения. Приземлился на Липецком аэродроме, где за два дня полностью отремонтировали штурмовик, и Фирстов перегнал его на свой аэродром Токаревка. Младший лейтенант пилот 874-го штурмового авиаполка Воронежского фронта Николай Семёнович Фирстов за подвиги в боях 27–30.06.1942, 08–10.07.1942 был награжден орденом Красного Знамени. Приказ о награде по Воронежскому фронту № 23/н от 13.09.1942 вышел уже после смерти героя.

В августе 1942 года штурмовики наносили удары по врагу, поддерживая огнем 6-ю армию Воронежского фронта в районе сел Коротояк и 1-е Сторожевое. 10 августа группа самолетов, под командованием старшего лейтенанта Ракевича атаковала скопление немецких танков в 5 км западнее села Урыв-Покровка, в районе села Довгалевка и хутора Веселый. В журнале боевых действий записано: «Ведущий старший лейтенант Ракевич вводит машину в пикирование, за ним пикируют ведомые первого звена Пётр Коровяков и Вахтанг Бенуа».

Военный летчик Николай Семёнович Фирстов погиб 23.08.1942 в боях в окрестностях Коротояка. Фирстов совершил бессмертный подвиг и навечно вписал свое имя в строй пилотов, выполнивших огненный таран врага.

Вот уже больше семидесяти лет в семье Фирстовых хранится письмо, подписанное командиром эскадрильи, боевым другом Иваном Марковичем Солоненко и военкомом эскадрильи старшим политруком Абрамом Моисеевичем Эдельштейном. В нем 2 сентября 1942 года они писали:

Здравствуйте, дорогая Юлия Абрамовна. 23 августа в бою с немецкими захватчиками пал смертью героя ваш муж и наш боевой друг Николай Семёнович Фирстов. Вместе с вами мы до глубины души переживаем эту тяжелую утрату и не можем смириться с мыслью о том, что никогда уже мы не увидим бесстрашного и в то же время веселого, скромного сталинского сокола. Николай был нашим общим любимцем. Мы любили его за то, что он не ведал страха в борьбе и презирал смерть, за то,что он был самым храбрым среди храбрых, за то, что горячо любил свою родину, свой народ, свою семью и мужественно отстаивал их честь и свободу. Николай был грозой для подлых немецких оккупантов, за 13 боевых вылетов он мощным огнем своего боевого самолета уничтожил 17 танков, 25 автомашин и тяжелых орудий, истребил до 200 гитлеровских зверей в зеленых солдатских и офицерских мундирах. Свою прекрасную жизнь Николай отдал недаром. Когда вражеский снаряд разбил самолет, Николай не мог спасти ни себя, ни свою машину. Николай понял, что пришло время, когда нужно в последний раз рассчитаться с гадами, и он отправил свой самолет в центр группы фашистских танков и автомашин. Раздался взрыв, прозвучавший на много километров вокруг. Группа танков и автомашин прекратила свое существование. Так погиб Николай, повторивший подвиг капитана Гастелло и тем самым обессмертивший свое имя вовеки веков. Честь и слава ему! Советский народ никогда не забудет имени Николая Фирстова. За несколько дней до гибели, Николай поступил в партию Ленина — Сталина. Он с гордостью нам сказал, что вы, Юлия Абрамовна, — коммунистка, и гордился этим. Мы гордимся тем, что Фирстов воспитан Родиной, мы отомстим за смерть Фирстова. Коричневые банды Гитлера залягут сотнями своих солдат и офицеров в землю, и эту клятву мы выполним. Мы призываем вас, Юлия Абрамовна, мужественно перенести тяжелое горе. Воспитывайте свою малютку такой же бесстрашной, каким был Николай. Все, что в наших силах для разгрома врага, мы выполним. Пишите нам. Желаем вам и дочурке много сил и энергии.

Имя Николая Фирсова записано в Список братской могилы № 162 в селе Коротояк Острогожского района Воронежской области.

Награжден орденом Красного Знамени.

ЦАМО, фонд: 33, опись: 682524, дело: 1002, лист: 116; фонд: 56, опись: 12220, дело: 78, лист: 45.