Чарчиян Хачатур Татевосович

Родился в 1922 году в Грузии, в городе Ахалцихе. Член ВЛКСМ.

Хачатур рос трудолюбивым и смышленым парнем. Окончил 10 классов. Помогая семье, он работал кондитером в пекарне. После получения аттестата вынашивал планы по своему образованию. Но 22 июня 1941 года фашистская Германия развязала войну.

Хачатур Татевосович был мобилизован в Красную армию в 1941 году Кутаисским райвоенкоматом Грузинской ССР. Правда, термин «мобилизация» не совсем точно отражает ситуацию. Да, были и уклонисты, и дезертиры, но все-таки и комсомольцы-добровольцы — не выдумка пропаганды. В части, служба в которых была сопряжена с особым риском, отбирали добровольцев 1922–1924 годов рождения. Через райкомы комсомола проходил набор десантников, лыжников, летчиков, истребителей танков. Требовались положительные характеристики, предпочтение отдавали спортсменам, приветствовалась сдача нормативов ГТО («Готов к труду и обороне») и ПВХО («Готов к противохимической обороне СССР»). Многие боялись, что война закончится, а они не успеют совершить подвиги.

По прибытии в запасную часть новобранцы поступили в приемно-распределительные пункты, где после регистрации и размещения прошли санитарную обработку, карантин и дальнейшее медосвидетельствование (силами гарнизонной медкомиссии). Здесь новобранцы находились около двух недель. За это время командование части изучало их документы, уровень образования, наличие воинских навыков, политические качества.

Хачик Чарчиян был направлен в запасной полк, где готовились воздушные десантники. В запасной части готовили бойцов, прыгающих с парашютами, стрелков, минометчиков, артиллеристов, связистов, саперов, пулеметчиков.

В своем письме родителям красноармеец Чарчиян сообщил, что 14 декабря 1941 года он принял военную присягу. В послании домой Хачатур с гордостью написал, что он — отличник боевой и политической подготовки. Командование подразделения поощряло бойца возможностью посетить концерты музыкантов Московской консерватории, ленинградских, киевских и харьковских артистов и музыкантов. Радуясь победе армии под Москвой, он поздравил близких с этим важным событием в стране.

Приведем полностью единственное сохранившееся письмо Хачатура:

«20/ХII 41 г.

Здравствуйте, дорогие родители. Я жив и здоров, того желаю и вам!! Папа, я получил от вас все письма и посылки и очень даже обрадовался и почувствовал себя так, как будто я повидался с вами, поговорил и почувствовал себя, как дома. Папа, я послал вам уже ответ последнего письма и посылаю уже второе письмо на ответ того письма, потому что наш адрес переменился. Папа, я уже принял присягу 14/ХII 41 г. Папа, я вас поздравляю с нашей большой победой над врагами под Москвой, Ленинградом, и рядом других направлений и с переходом в контрнаступление наших войск, доблестной и храброй Красной Армии.

Папа, поздравьте и меня, я уже отличник по боевой и политической подготовке. И уже несколько раз за отличную учебу я ходил на концерт, где выступали московские, ленинградские, киевские и харьковские

[артисты]

. Они очень хорошо выступали на этом вечере для нас. Несколько раз в кино ходил и тому подобное. Папа, напишите, как вы живете, одним словом, я хочу с вами беседовать. Папа, как живет мой брат Апо и Аршак, почему Аршак письма не пишет? Я прошу, чтобы в следующий раз написал.

Мама, здравствуйте, как живете, хорошо или плохо? Как дети живут, как бабушка, как бабо живет? Мама, почему от Шуры нету ответа на письмо или он его не получил? Пускай напишет ответ или пускай с вами вместе пишет. Мама вышлите мне Колин ответ на мое письмо, что я еще в Ахалцихе писал. Мама вышлите вместе с ответом и адрес Колин, и потом напишите от Колиных родителей — есть ответ или нету. Мамо-джан, вышлите мне ваши фотокарточки, Шуркин и Колин. Колину фотокарточку найдите и вышлите или у Шурки возьмите, а то я очень заскучал. Мамо-джан, я вас прошу только: перчатки и гусиное масло вышлите. И немного денег, а то мне нечем сфотографироваться. Мама, я поправился. Весил я 60 кг, а теперь 63 кг вешу. Мама, нам сегодня же перед обедом сделали уколы противотифозные. Некоторых товарищей жаром обдало, а я даже не почувствовал и боли. Мама, сегодня у нас в магазине продавали мандарины: 1 штука — 40 копеек, а нечем купить, но у товарищей занял и купил пять штук, покушал и вспомнил вами высланные мандарины и покушал еще за ваше здоровье. Мама, если можете, немного спичек вышлите. Мамо-джан, обо мне много не думайте, вы думайте о себе.

Мамо-джан, как живешь? Напиши, как твое самочувствие, как живешь и как работаешь, и что я тебе писал, не забудь мне что-нибудь вышли на память и твою фотокарточку. Мамо-джан, что я тут написал, то не забудь и выполните.

Мамо-джан, поздравьте с нашими успехами и нашей великой победой над врагом по всему фронту. Аршак-джан, как здоровье бабушки, спасибо за ваше написанное письмо и также ваше, бабо-джан. С этим до свидания всем, всем, желаю здоровья и счастья. Мамо-джан, передай всем товарищам сердечный привет и крепко поцелуй от меня. Папа, целую вас крепко, бабушка и бабо и всех и вас, Мамо-джан, и тебя, Аршак, Соня, Лусик и любимого Апо, всех целую крепко, ваш любимый и незабываемый сын, внук и брат Хачик!

Адрес мой: гор. Грозный, п/я 62 4/2,

Сталинский район. Чарчияну Хачатуру Т.»

Готовили Чарчияна и его однополчан в основном к ночным действиям, имитировали штурм и захват аэродромов и проведение различных диверсионных действий в глубоком тылу. Они проходили усиленную подготовку по рукопашному и штыковому бою, учились, как правильно убивать ножом, снимать часовых, захватывать «языков», изучали подрывное дело, знакомились с рацией. Обучались красноармейцы-десантники метанию гранат, меткой стрельбе из личного оружия, снайперской винтовки. Для этого не жалели боеприпасов на стрельбищах и полигонах.

Много учебного времени отводилось для воздушно-десантной подготовки. Изучив матчасть, они отрабатывали действия парашютистов на земле на специальных тренажерах. Для выработки бесстрашия использовались и парашютная вышка, и специальный тренажер, который представлял собой поднятый на значительную высоту макет фюзеляжа самолета, и т.д.

И вот наступило время прыжков. К этому времени еще не закончился зимний сезон. Бойцы были в шапках-ушанках, в валенках (которые специальными резинками прикреплялись к ноге, чтобы не слетели в воздухе). Парашюты заранее были уложены (каждый свой парашют обязательно укладывает лично и лично потом расписывается в специальной ведомости). Первый прыжок — без оружия, с Ан-2, с высоты 800 метров.

Вообще, прыжок из самолета бывает принудительный (это когда кольцо дергать не надо, а цепляешь карабин за трос прямо в самолете, и когда ты выпрыгиваешь из люка, эти шпильки выскакивают, потому что их выдергивает тросик, который остается болтающимся в самолете, и купол раскрывается практически немедленно, сразу же после того, как выпрыгнул). Есть прыжок на стабилизации (это когда вытяжной фал, пристегнутый специальным карабином к тросику внутри самолета, раскрывает ранец, в результате открывается стабилизирующий парашют, который называется так, потому что помогает висеть ногами вниз в подвешенном состоянии, как будто тебя кто-то за шкирку держит, и через пять секунд, когда ты дергаешь кольцо, уже открывается основной парашют. Умению отсчитывать ровно пять секунд тоже учили; делается это очень просто — нужно про себя считать: «501, 502, 503, 504, 505, кольцо», то есть, досчитав до «505», нужно было дергать правой рукой кольцо. Потом отрабатывались прыжки со снаряжением.

Особо надо отметить ту психологическую подготовку, которую получали десантники перед высадкой во вражеском тылу. Любая операция подобного рода большинством личного состава воспринималась как неизбежное и героическое самопожертвование во имя Родины и общего дела победы над врагом. Лозунг «Десантники в плен не сдаются!» не стал пустыми словами. Очень скоро многие десантники подтвердили эти слова на деле.

По завершении подготовки красноармеец Чарчиян был направлен в 4-ю воздушно-десантную бригаду 2-го воздушно-десантного корпуса, которая находилась на формировании в Орджоникидзе.

В соответствии с приказом Народного комиссариата обороны СССР № 0083 от 4 сентября 1941 года в Грозном заново была сформирована 4-я воздушно-десантная бригада (командир бригады Красовский).

Приходило новое пополнение, проводились учения и тренировочные прыжки с самолетов.

4-я воздушно-десантная бригада была сформирована из личного состава 230-й стрелковой дивизии в Конотопе Украинской ССР. На 22 июня 4-я воздушно-десантная бригада дислоцировалась в районе Конотопа и входила в состав 2-го воздушно-десантного корпуса.

В июле 2-й воздушно-десантный корпус был передан Юго-Западному фронту и сосредоточен в районе Киева. В начале августа 1941 года бригада действовала в районе Канева. 15 августа командование решило отвести 26-ю армию с Каневского плацдарма за Днепр.

«БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 0022. Штаб армии 26, КАЛЕБЕРДА.

150.8.1941 26-я армия в ночь с 15 на 16.08 отходит на высокий берег реки Днепр с целью упорно оборонять его и ни в коем случае не допустить переправы противника на левый берег. …4-я воздушно-десантная бригада последним эшелоном по двум переправам. Особо прочно обеспечить переправу частей армии об 97-й стрелковой дивизии».

19 августа 4-я воздушно-десантная бригада, переправившись через Днепр, занимала оборону по левому берегу, а 20 августа была переподчинена 38-й армии и переброшена на Черкасский плацдарм. 22 августа Черкасский плацдарм также был оставлен нашими войсками.

С 20 августа была сформирована 40-я армия, в состав которой были включены 2-й воздушно-десантный корпус и 4-я воздушно-десантная бригада. С конца августа корпус вел бои под Конотопом с танковой группой Гудериана. 30 августа 1941 года в упорных боях он теснил противника.

03.09.1941 корпус в районе Путивля удерживал рубеж Хижняки, высота 126,1, Жолдаки, Гнилица, Гуты, Новоселовка. 10.09.1941 корпус сражался в районе Конотопа. 12.09.1941 2-й воздушно-десантный корпус оборонялся на рубеже Бахмач II, Городище, Пальчики. К 21 сентября остатки 2-го воздушно-десантного корпуса отходили к реке Вир в районе Анновка.

Из окружения прорвалась только одна бригада. В конце сентября 1941 года 2-й воздушно-десантный корпус был отведен на переформирование в Орджоникидзе.

Заметив усердие, стремление быть лучшим, лидерские качества, командование направило красноармейца Чарчияна на специальные курсы по подготовке младшего командного состава. По их завершению Хачатуру Чарчияну было присвоено звание младшего сержанта. Он был назначен заместителем командира отделения.

4-я воздушно-десантная бригада была мобильной частью, по своей организации и вооружению приспособленная к широкому маневру, самостоятельному и продолжительному ведению боевых действий в тылу противника, в отрыве от своих войск (по штату насчитывала около 4 тыс. воинов и состояла из управления бригады, четырех парашютно-десантных батальонов, истребительно-противотанкового дивизиона из двух батарей; роты связи, разведывательно-самокатной, зенитно-пулеметной и саперно-подрывной рот. В каждом батальоне (820 человек) были три парашютно-стрелковые роты, пулеметная и минометная роты, рота противотанковых ружей.

Всего в бригаде было: 45-миллиметровых пушек — восемь штук; 82-миллиметровых минометов — 24 штуки; 50-миллиметровыхх минометов — 36 штук; пулеметов «максим» — 48 штук; пулеметов ДП — 132 штуки; пулеметов ДШК — 12 штук; пистолетов-пулеметов ППС или ППШ — 976 штук; противотанковых винтовок — 120 штук; карабинов — 2106 штук.

На фронтах была очень напряженная обстановка, 4-я воздушно-десантная бригада, как и весь десантный корпус, готовилась к проведению воздушно-десантной операции в предстоящем наступлении с Керченского полуострова. 4-ю воздушно-десантную бригаду, согласно приказу Ставки Верховного Главнокомандующего, планировали отправить в станицу Крымскую и далее — на Таманский полуостров. Однако уже в августе 1942 года бригада вновь оказалась в Грозном и была передана в состав 11-го гвардейского стрелкового корпуса. В соответствии с приказом она стала именоваться 8-й гвардейской стрелковой бригадой.

11-й гвардейский стрелковый корпус (комкор гвардии генерал-майор И.П. Рослый) начал формироваться 3 августа 1942 года в районе Орджоникидзе на основании директивы Ставки Верховного Главнокомандующего № 994139 от 31 июля 1942 года и директивы заместителя Народного комиссариата обороны СССР № орг/2/2421. В его состав вошли 8-я (подполковник Красовский), 9-я (подполковник Власов) и 10-я (полковник Бушев) гвардейские стрелковые бригады, укомплектованные личным составом воздушно-десантных частей; парашютисты-десантники стали теперь пехотинцами. Несколько позже в состав корпуса были включены 62-я морская стрелковая бригада (полковник Кудинов), 98-й гвардейский артиллерийский полк, 47-й истребительно-противотанковый дивизион, 52-й и 513-й минометные дивизионы, 54-й пулеметный батальон и части обслуживания.

Обстоятельства не позволили спокойно закончить формирование корпуса. Уже 8 августа ему было приказано занять оборону по южному берегу Терека в районе Моздока.

10 августа 1942 года решением Ставки была образована Северная группа войск Закавказского фронта со штабом в Грозном, что лишний раз подчеркивало особое внимание командования к прикрытию бакинского направления и подступов к Грозному. Командующим Северной группой войск был назначен генерал И.И. Масленников.

В состав Северной группы войск вошли 9-я, 37-я, 44-я и 58-я армии. Кроме того, Ставка приказала командующему Закавказским фронтом использовать для обороны отрезка железной дороги Кизляр — Астрахань выделенные в распоряжение командующего Закавказским фронтом три дивизиона бронепоездов, усилив их пехотными десантами и подвижными отрядами, действующими вдоль линии железной дороги.

18 августа советские передовые отряды вступили в бой с дивизиями 52-го немецкого армейского корпуса на моздокском направлении. Оборонявшиеся в этом районе советские части не могли остановить подошедшую ударную группировку противника и 21 августа отошли к Моздоку, к своим главным силам. Одновременно с наступлением на Моздок части 23-й Штутгартской танковой дивизии нанесли удар с севера и востока на Прохладный.

Моздок был взят 3-й танковой дивизией 25 августа. В последующем этот город стал плацдармом, с которого разворачивались наступательные операции немцев в направлении Малгобека в целях дальнейшего прорыва на Грозный. Немецкое командование также рассматривало Моздок в качестве своеобразной отправной точки для броска к главным целям летней кампании 1942 года. Одновременно со взятием Моздока в тот же день противник прорвался к Тереку в 30 км восточнее Моздока. Это позволяло немецким войскам более успешно вести дальнейшие действия по форсированию Терека. Местом для отвлекающей операции, призванной обеспечить создание главного плацдарма у Предмостного, был выбран район Ищерской.

Участок, выбранный немцами для форсирования Терека, прикрывал 11-й гвардейский стрелковый корпус. Он занимал оборону в центре боевых порядков 9-й армии по южному берегу Терека на участке от села Бено-Юрт. В первом эшелоне корпуса оборонялись 10-я, 8-я и 9-я гвардейские стрелковые бригады, а во втором эшелоне на рубеже Чумпалово — Красная Горка — Чеченская Балка (Предгорное) — 62-я морская стрелковая бригада, сформированная из моряков Тихоокеанского флота.

Гвардии младшему сержанту Хачатуру Чарчияну предстояли первые серьезные боевые испытания. Ему и его однополчанам нужно было действовать так, как учили, в схватке с реальным, хорошо подготовленным врагом.

Перед началом форсирования реки у Предмостного враг отказался от предварительной артподготовки (хотя артиллерия и минометы были наготове, чтобы обрушить огонь на правый берег сразу после обнаружения советской стороной начала форсирования).

В 2:10 2 сентября первые надувные лодки отчалили от немецкого берега в полной тишине. Тем не менее сохранить переправу в тайне немцам не удалось. Едва лодки отплыли на небольшое расстояние от берега, как по ним был открыт пулеметный огонь с южного берега. Переправа была обнаружена. В этой ситуации противнику не имело смысла сохранять молчание и немецкие пушки и минометы обрушили ураганный огонь на советские части. Наша артиллерия открыла огонь только в половине пятого утра. Ставка, сделанная немцами на скрытность сосредоточения и проведение атаки ночью, в целом оправдалась.

Оперативная сводка 9-й армии за 2 сентября 1942 года рисует картину форсирования немцами Терека следующим образом: «Противник, сосредоточив в районе Моздок, Луковская части 370-й пехотной дивизии, в 3:20 2 сентября после артподготовки начал переправу из Моздока на мотолодках на южный берег реки Терек. В 5:00 до взвода пехоты противника переправились в лес южнее Моздока. В 5:40 противник с рубежа Моздок — Луковская возобновил сильный арт-минометный огонь по населенным пунктам Предмостный, Нижний Бекович, Кизляр и под прикрытием сильной дымовой завесы продолжил переправу на Предмостный, Кизляр».

Как видно из донесения, несмотря на упорное сопротивление обороняющихся, не удалось ни предотвратить переправы пусть пока и незначительных сил противника на южный берег, ни закрепления их на небольшом плацдарме.

В то же время в утренние часы немцы совершили довольно мощный воздушный налет на район плацдарма, в котором участвовали 15–20 пикирующих бомбардировщиков Ju-87, атаковавших позиции 98-го артполка.

В следующем налете пикировщики атаковали уже 52-й отдельный минометный дивизион и артдивизион 8-й гвардейской стрелковой бригады.

Несмотря на активные наступательные действия противника, ответные меры наших войск против Моздокского плацдарма немцев отнюдь не носили вялого или нерешительного характера. Напротив, немецкие источники свидетельствуют, что они «попадали из одного кризиса в другой». Вызваны они были настойчивыми и агрессивными контратаками советских войск. Контратаки шли не только в лобовую, но и с флангов. В утренние часы были предприняты попытки прорыва к месту переправы вдоль берега реки.

Удержаться на кромке берега и не быть сброшенными в воду немцам помогли огневая мощь переправившихся пехотных подразделений (наличие большого числа пулеметов в ротах), опытность личного состава, а также эффективная поддержка со стороны артиллерии с северного берега. По оценкам комкора Рослого, в утренние часы в массированном обстреле южного берега принимало участие не менее трех артиллерийских и минометных полков противника.

К 7 часам утра немцы ворвались на северную окраину Предмостного. Упорные бои завязались за кирпичный завод и опушку леса. По нашим данным, противник потерял в этих боях четыре танка и понес большие потери в живой силе. Наша пехота, цепко удерживая свои позиции, несла особенно большие потери от плотного огня артиллерии и непрекращающихся налетов авиации (около полудня на позиции бригады Красовского — там, где сражался Хачатур Чарчиян, — вновь обрушились «юнкерсы»).

К 8 часам немцы овладели Предмостным. Под их контроль перешли также кирпичный завод и прилегающий лесок. Тем не менее эти успехи стали максимумом того, что противнику удалось добиться на южном берегу Терека в первый день форсирования.

В половине девятого 2 сентября немцы возобновили атаки на бригаду Красовского, теперь уже силами двух пехотных батальонов при поддержке танков. Острие атак переправившихся сил противника пришлось на 3-ю роту 1-го батальона 8-й гвардейской стрелковой бригады.

В 10 утра части 8-й гвардейской стрелковой бригады предприняли первые контратаки на кизлярский плацдарм. Переправившиеся немецкие подразделения были обстреляны артиллерией и минометами, а затем атакованы силами 1-го батальона 8-й гвардейской стрелковой бригады. Контратаку возглавила 3-я рота старшего лейтенанта Карасева из состава 1-го батальона бригады. С флангов ее поддерживала 1-я рота со стороны кирпичного завода и 2-я рота от опушки леса у Предмостного. Это, а также потеря переправочных средств вынудили фашистов приостановить форсирование реки. Только плотный огонь артиллерии помог немцам удержаться на кромке берега, где их пехота принялась спешно окапываться.

В 11 часов к обстрелу боевых порядков переправившихся немецких частей подключились гвардейские минометы «катюша», а затем в дело вступила и советская авиация. До полудня отмечалось четыре воздушных налета с участием до 35 самолетов, обрабатывавших место переправы огнем бортового оружия и бомбами.

Воодушевленные этой внушительной поддержкой, советские командиры наземных частей решили, что настал удачный момент для контратаки. В 11 часов, сразу после налета наших самолетов на переправы и артобстрела немецких боевых порядков, комбриг 8-й гвардейской стрелковой бригады подполковник И. Красовский бросил в атаку 4-й батальон. Его 9-я рота атаковала со стороны станции Терской, а 6-я рота — со стороны Нижнего Бековича. Однако атаковавшие по открытой местности подразделения тут же стали легкой мишенью немецких артиллеристов как с плацдарма, так и с северного берега. Только по 1-му батальону 8-й гвардейской стрелковой бригады вели огонь 150 немецких орудий и минометов с левого берега Терека. К тому же окопавшиеся части противника поддержали и подоспевшие к плацдарму с новой порцией бомбового груза «юнкерсы». В результате, понеся тяжелые потери, гвардейцы Красовского откатились на исходные позиции.

Тем временем под Предмостным немецкое командование начало перебрасывать новые подразделения.

На левом фланге 8-й гвардейской стрелковой бригады к 12 часам 2-й батальон, которым командовал майор Рудик, был вынужден оставить Нижний Бекович и отойти на один километр к югу. У Предмостного переброшенные части усилили западный фланг немецкой обороны, однако на других участках контратаки 10-й гвардейской стрелковой бригады и неослабевающий плотный огонь нашей артиллерии не только не давали немцам добиться успеха, но и в ряде случаев вынудили их попятиться с захваченных в утренние часы рубежей.

Во второй половине дня 2 сентября немецкая пехота была прижата к земле ожесточенным ружейно-пулеметным и минометным огнем с советских позиций, размещавшихся на обрывистых возвышенностях правого берега. К тому же вечером 2 сентября комкор Рослый принял решение перебросить 8-ю гвардейскую стрелковую бригаду Красовского в 47-й истребительно-противотанковый артиллерийский дивизион. В связи с этим усилился и артиллерийский огонь по боевым порядкам окопавшейся на южном берегу немецкой пехоты.

Особенно он досаждал частям противника в районе Кизляра. К обстрелу плацдарма 370-й пехотной дивизии подключились советские батареи из районов Хамидии, в 4 км южнее Кизляра, а также Вознесенской и Нижнего Курпа.

Попытки противника расширить плацдарм атаками свежих подразделений пехоты в вечерние часы 2 сентября не увенчались успехом. Вечером контратаки возобновились, и во вспыхнувших встречных столкновениях немецкая атака захлебнулась. Во второй половине дня 2 сентября немцы подвергли бомбовым ударам и артиллерийско-минометной обработке позиции 2-го батальона 8-й гвардейской стрелковой бригады южнее Нижнего Бековича.

Из воспоминаний И. Рослого, «интенсивность бомбовых ударов и артиллерийско-минометного огня была очень велика». В минометной роте было уничтожено два миномета вместе с расчетами, ранение получил и сам комбат майор Рудик. Командование принял на себя командир 4-й роты лейтенант Мельник. Начавшаяся атака танков и пехоты противника обрушилась на позиции 5-й и 6-й рот 2-го батальона 8-й гвардейской стрелковой бригады. Противник вынужден был ограничиться захватом нескольких советских полевых укрытий, однако с наступлением темноты возобновившиеся контратаки гвардейцев (возможно, в их рядах был младший сержант Чарчиян) заставили врага откатиться на исходный рубеж. По-прежнему была высока активность советской авиации. Несмотря на неблагоприятные погодные условия, помогая советским наземным войскам, авиаторы 4-й воздушной армии совершили 2 сентября 520 самолетовылетов.

В итоге во второй половине дня немецкое продвижение на плацдарме не только застопорилось, но и кое-где было повернуто вспять. После 18 часов вечера на плацдарм был совершен налет пикирующих бомбардировщиков Ju-88. Из 20 орудий артдивизиона 8-й гвардейской стрелковой бригады было уничтожено четыре. Вслед за этим на позиции гвардейцев Рослого обрушился самый мощный за весь этот жаркий день артналет. В 18:30 последовала новая атака пехоты и танков противника, которая на этот раз шла вдоль шоссе Моздок — Вознесенская и узкоколейной железной дороги, параллельной ему. Удар опять пришелся на позиции 1-го батальона 8-й гвардейской стрелковой бригады, которому удалось удержать свои позиции ценой тяжелых потерь, подбив при этом три танка противника. Гвардейцы дрались упорно. Некоторые оставались на поле боя даже с ранениями. Так, старший лейтенант Андрей Полозов, будучи дважды ранен, продолжал руководить боем. Спустя сорок минут последовали новый авианалет и новая танковая атака, но она вновь не увенчалась успехом и стоила немцам еще двух танков.

Между тем части 9-й гвардейской стрелковой бригады в районе Кизляра вновь активизировали контрнаступательные действия. Уничтожив наведенную немцами переправу, они перебросили на левый берег Терека в районе Павлодольской усиленный отряд и овладели этим населенным пунктом. Однако к вечеру немцы восстановили переправу и продолжили наращивать свою группировку на правом берегу.

Немцам, хоть и удалось зацепиться за правый берег, но их подразделения, понесшие большие потери как при форсировании реки, так и в результате не утихавших весь день боев, не выполнили задачи по созданию полноценного трамплина для сосредоточения главных сил, призванных действовать южнее Терека. В свою очередь, советским войскам, несмотря на все усилия, также оплаченные высокой ценой потерь в непрерывных контратаках и от воздействия мощной вражеской артиллерии, не удалось сбросить противника в реку и ликвидировать плацдармы.

Ночью 3 сентября немцы смогли навести понтонную переправу, пропустить через нее танки.

Днем 3 сентября им удалось выбить советские войска из Терской, одновременно развивая наступление из района Предмостного на Раздольное. В свою очередь, отряд 9-й гвардейской стрелковой бригады из района Павлодольской начал наступать в восточном направлении вдоль левого берега Терека и отвлек на себя часть резервов противника.

Тем не менее вражеский плацдарм у Предмостного медленно, но верно расширялся на восток, запад и юг. Что еще более важно, теперь противник смог настолько оттеснить советские войска, что они были лишены возможности обстреливать плацдарм в условиях прямой видимости. К 15:20 3 сентября немцы сумели переправить 18 танков и одну батарею штурмовых орудий, а их саперные части приступили к строительству военного моста. Успеху этих усилий противника благоприятствовала сохраняющаяся низкая облачность, мешавшая действиям советской авиации. И все же атаки советских летчиков на район плацдарма шли одна за другой, заставляя немцев постоянно держать вокруг переправ большое количество зенитных средств.

В то же время ожесточенные советские контратаки следовали на оба плацдарма одна за другой. 3 сентября, как и накануне, наиболее сложным для переправившихся войск противника оставалось положение в районе Кизляра. Вечером 3 сентября местечко все еще удерживалось советскими частями. Кизлярский плацдарм, в отличие от предмостненского, все еще находился в пределах прямой видимости советских артиллеристов, которые вели огонь и по нему, и по месту переправы.

Не только немцы усиливали свою группировку на плацдармах. Советское командование постепенно начало сосредотачивать в этом районе группировку сил — пока еще как второй эшелон обороны на малгобекском направлении. Уже очень скоро он станет передним краем многодневного сражения.

Части 9-й армии, в составе которой была и 8-я гвардейская стрелковая бригада, не только отражали натиск противника, но и контратаковали. В ходе одной из контратак была очищена от противника Терская, а в ночном бою частям 9-й гвардейской стрелковой бригады удалось окружить противника в Кизляре. Тем не менее сил для развития этого успеха не хватило — усилив подвижные части на этом направлении и бросив в атаку около 30 танков, немцам удалось стабилизировать положение и, более того, ночью 4 сентября занять частями подошедшей 13-й танковой дивизии станицу Павлодольскую. Рейдовый отряд 9-й гвардейской стрелковой бригады, сражавшийся двое суток на левом берегу, отвлекая на себя значительные силы противника, был отведен за Терек. К исходу 3 сентября немцам удалось закрепиться на плацдармах и пробить брешь в советской обороне на стыке 8-й и 9-й гвардейских стрелковых бригад. К 9 часам утра 4 сентября противник овладел Кизляром. Сразу же последовали контратаки силами 9-й гвардейской стрелковой бригады. Однако они были отбиты, как и новая контратака на юго-восточную окраину Кизляра около полудня.

В 9 утра 4 сентября сосредоточившиеся на плацдарме немецкие войска предприняли первый по-настоящему мощный удар в глубь правобережья Терека с целью расширить плацдарм настолько, чтобы обеспечить переброску туда крупных соединений с северной стороны реки. В первую большую атаку с плацдарма пошли танки. Наступление велось вдоль дороги Моздок — Вознесенская в южном направлении. Атаке предшествовал короткий, но сильный артиллерийский налет. Вслед за ним вперед ринулись танки с десантом панцергренадеров (обозначение моторизованной пехоты в Германии) на броне.

Основной удар пришелся на позиции, которые защищали гвардеец Чарчиян и его товарищи из 8-й гвардейской стрелковой бригады. Танковый таран захватил также участок 62-й морской стрелковой бригады. Нарушились связь и управление обороняющихся подразделений; в частности, штаб корпуса длительное время не имел связи с 62-й бригадой. Дошло до того, что комкор Рослый приказал вызывать штаб бригады открытым текстом, пренебрегая позывными. Оснований для беспокойства у командира корпуса было достаточно — с его наблюдательного пункта было хорошо видно, как немецкие танки прорвались уже к самому командному пункту морской стрелковой бригады.

В этих условиях на первый план выходили личные качества командиров подразделений, сражавшихся непосредственно на переднем крае, — их умение действовать автономно, брать на себя инициативу и руководить подчиненными в экстремальных условиях. Однако первостепенное значение имело все же состояние самих бойцов, дерущихся в простреливаемых немецкой артиллерией, штурмуемых танками и автоматчиками окопах. Судя по действиям бойцов 8-й гвардейской стрелковой бригады и 62-й морской стрелковой бригады 4 сентября, и командование, и личный состав соединений подобное испытание выдержали с честью. К полудню 4 сентября удалось стабилизировать положение на фронте 11-го гвардейского корпуса, где основной центр тяжести в тот день лежал в полосе 8-й и 62-й бригад. Днем 4 сентября, если верить советским источникам, позиции последней были атакованы 95 танками. Для отражения атаки командир корпуса приказал сосредоточить на этом участке огонь всех артиллерийских средств соединения, что дало результат — и эта немецкая атака захлебнулась. Так, В.П. Савельев, в ту пору занимавший должность помощника начальника оперативного отдела штаба 11-го гвардейского стрелкового корпуса, в своих мемуарах пишет: «Иногда в докладах штабов об обстановке встречались противоречивые данные. То возникала путаница в определении количества танков противника на поле — их насчитывалось больше за счет включения и тех, которые действовали вблизи, но в полосе другой бригады; то якобы сосед не проявил упорства в отражении атак врага на своем фланге, что послужило причиной отвода частей на другой рубеж».

Хотя в целом немецкое наступление с плацдарма 4 сентября явно «пробуксовывало», в первой половине дня немцы ворвались в Нижний Бекович, расширив таким образом плацдарм 111-й дивизии на запад. Последней удалось овладеть частью высот в районе Вознесенской, но полноценного прорыва не произошло. Вечерняя оперсводка 9-й советской армии сообщает: «18 танков противника в 10:30 прорвались от Предмостный на Вознесенская и находятся в 7–8 км южнее Предмостный». Прорвавшись через боевые порядки бригады Красовского, немцы уперлись в следующий оборонительный рубеж, занятый морскими пехотинцами Кудинова, и здесь были остановлены.

Между тем и советские контратаки 4 сентября продолжились и приобрели уже характер, близкий к тому, чтобы назвать их первым контрударом — пусть и ограниченного масштаба — в ходе Малгобекской оборонительной операции. В 15:30 4 сентября ударная группа 11-го гвардейского стрелкового корпуса — 62-я морская стрелковая бригада с 249-м отдельным танковым батальоном — во взаимодействии с 8-й и 9-й гвардейскими стрелковыми бригадами и авиацией перешла в наступление в направлении на Предмостный. Атакующим удалось нанести противнику значительные потери, в том числе и в танках — сообщалось об уничтожении пяти танков противника.

Обстановка на различных участках фронта менялась очень быстро, инициатива постоянно переходила из рук в руки.

4 сентября стало своего рода моментом истины. Это был первый день «полноценного» наступления с плацдарма, когда войска противника на южном берегу впервые после форсирования Терека вели бои не просто за удержание и расширение захваченного плацдарма, а за выход с него на оперативный простор. От того, насколько успешным будет первый натиск на советские позиции, во многом зависело то, насколько реалистичными окажутся планы стремительного овладения Грозным и дальнейшего марша на Баку. Таким образом, в тот сентябрьский день на пыльных степных дорогах и выжженных солнцем холмах между Предмостным и Вознесенской обеими воюющими сторонами решалась не задача местного значения и даже не судьба армейской операции. Вершилась, по сути дела, судьба всей летней кампании — всей пресловутой «битвы за нефть», как называли потом события на Северном Кавказе летом — осенью 1942 года немецкие историки.

Нам неведомо, в каком именно бою — в обороне, или контратаке, или от смертельного ранения крошечным осколком бомбы — 4 сентября недалеко от села Предмостный погиб 20-летний гвардии младший сержант Хачатур Татевосович Чарчиян, верный воинской присяге, проявивший героизм и мужество.

Извещение о гибели военнослужащего управлением 8-й гвардейской стрелковой бригады (на основании донесения о безвозвратных потерях № 28512 от 19.10.1942), в которой служил герой-десантник, было направлено в военкомат призыва. Там был оформлен дубликат документа для передачи отцу, Татевосу Чарчияну, и оформления пенсии. В извещении было указано место захоронения Хачатура Татевосовича: село Предместное Моздокского района Орджоникидзевского края.

Клочок бумаги, который боялись получить в семьях воинов, ушедших на войну, именуемый «извещением о гибели военнослужащего», в народе метко окрестили «похоронка».

Вот несколько строк из стихотворения Раисы Кременой:

«…Ждали почту, ее и боялись,

А платки все росли, как грибы.

Черны, траурны, полны печали,

Похоронки несли, как гробы.

Похоронка — жестокое слово,

Нет страшнее и горше его,

Убивала надежду, что снова,

Ты увидишь его, своего…»

Гвардии младший сержант Хачатур Татевосович Чарчиян погиб в бою 4 сентября 1942 года. Первичное место захоронения: Орджоникидзевский край, Моздокский район, село Предмостное, рядом.

Не награжден.

ЦАМО. Ф. 58. Оп. 818883. Д. 1957. Л. 12.