Зверев Пётр Иванович

Биография

Родился в 1923 (1922) году в Нижнем Новгороде. Русский.
В Красную армию призван в 1941 году Свердловским райвоенкоматом г. Горький. На фронтах Великой Отечественной войны — с августа 1941 года в должности шофера 321-го гвардейского минометного полка Ленинградского фронта.
Пётр Иванович вспоминал: «Когда началась война, мне было семнадцать с половиной лет. Меня сразу же направили на курсы шоферов. Учились по ускоренной программе, и уже в августе 1941-го в составе отряда МВД меня направили под Псков. Задача была — эвакуация города, но мы опоздали, немцы уже заняли Псков. Комиссар был у нас ленинградский, и отряд поехал в город на Неве. Там мы стояли на Куракинской даче. В начале октября стали отбирать в отряде водителей с безупречной биографией: ну, чтобы не было родственников на оккупированной территории, не было в семье судимых. Отобрали 10 человек, в их число попал и я. Повезли нас в Парголово, где на заводе мы получили “катюши”.
Подразделения “катюш”, если так можно выразиться о времени войны, были элитными. Подчинялись они только Ставке Верховного Главнокомандующего, придавались тем или иным частям на период наступления, активных боевых действий. «Катюша» была секретным оружием, особенно в начале войны, поэтому установки охранялись особенно тщательно».
«Расчет установки состоял из 12 человек, — продолжил Пётр Иванович. — Водитель и командир сидели впереди, а остальные сзади нас. Под скамейкой, где сидел расчет, была заложена взрывчатка на тот случай, если машина попадет к врагу. Кнопку взрывателя должен был нажать я. Взрывчатку убрали только в 1943 году».
Подразделение, в котором служил Пётр Иванович, стояло под Московской Дубровкой, на «невском пятачке», одном из самых трудных мест Ленинградского фронта. У немцев была более выгодная позиция — на высоком берегу Невы, а наши войска — на низком, болотистом. Машины были спрятаны в укрытиях, а расчеты жили в землянках. Даже не в землянках, а в шалашах, сделанных из пластов торфа. Маскироваться помогали кусты. Пришлось Петру Ивановичу пережить все трудности блокады. Особенно тяжело было в первую блокадную зиму. Бадаевские склады с запасами продовольствия немцы сожгли, Дорога жизни была еще не отлажена. На фронте солдатам полагалось 500 граммов хлеба в сутки, но по 200 граммов они отчисляли голодающим жителям Ленинграда, давали еще дуранду (остатки семян масличных растений после выжимания из них масла; жмых. — Ред.). Однажды лошадь, убитую танком, притащили с нейтральной полосы…
Доводилось молодому солдату бывать в Ленинграде, видеть замороженный, без света и тепла город, трупы людей, умерших на улице от голода, очереди к прорубям на Неве.
В обороне «катюши» стреляли редко. Если только приходилось подавлять наиболее назойливые огневые точки немцев. Однажды был случай, который мог стоить Петру Ивановичу жизни. Командир вызвал расчет и сказал, что их машина должна выехать для стрельбы по противнику. В последний момент он отменил распоряжение и послал другую машину. Она попала под вражескую бомбу, расчет погиб.
«Катюши» — оружие наступления — в полную силу они «заговорили» во время прорыва блокады.
«Прорыв мы начали возле восьмой ГЭС, — вспоминал Пётр Иванович, — а потом пошли ходом на Лугу. Ехали мы в сопровождении танков, были случаи, когда пехота отставала от нас на несколько десятков километров. Обычно впереди нас шли танки. Когда они обнаруживали впереди врага, то отходили назад. Мы вставали на боевую позицию, стреляли. Когда сопротивление врага было подавлено, танки снова выходили вперед. Видеть результаты стрельбы “катюши” не доводилось. Ведь дальность стрельбы была 8 км. Ночью красиво летели реактивные снаряды, светились в темноте, один другого обгоняет. Но однажды мне пришлось попасть под огонь “катюш”, правда, не нашего подразделения. Было это уже в Прибалтике. Укрылся я в подвале, а там были местные жители. Слышу страшный грохот, земля дрожит. а эстонцы испуганно говорят: “Катюши, катюши”…».
Довелось Петру Ивановичу освобождать не только Ленинградскую область, но и Таллинн, Тарту, Шауляй, Ригу. В Риге 321-й гвардейский полк, в котором он служил, распался, так как состоял в основном из моряков Балтийского флота, во время блокады списанных на берег. В Риге они вновь перешли на корабли. Остатки полка отправили в Подмосковье. Отсюда, пополнив людьми, полк направили под Будапешт.
«Дали нам молодых шоферов, не имеющих практики, — рассказывал Пётр Иванович, — обучали их на ходу. Я уже служил не на боевой машине, а на транспортной, был за инструктора. Когда взяли Будапешт, пошли на озеро Балатон, там были сильные танковые бои. Потом пошли на Вену. Взяли ее, нас поставили на отдых. 5 мая подняли полк по тревоге, бросили па Прагу. По дороге меня вернули в Баден-Баден. Там я и встретил победу».
Демобилизовался Пётр Зверев только в 1947 году. Служил в Германии, Венгрии, в Закарпатье. Награжден двумя медалями «За отвагу» — за прорыв блокады Ленинграда и за штурм Вены, а также медалью «За боевые заслуги» — за освобождение Риги. Ну и, конечно, медалью «За оборону Ленинграда». В Горьком его никто не ждал, родители умерли, сестра, окончив учебу, уехала. Работал водителем в обкоме партии, потом перешел на скорую помощь, где отработал 25 лет. Здесь и жену себе нашел.
Много лет Пётр Иванович каждый год вместе с женой ездил в Ленинград к однополчанам. Последний раз там был в 1985 году. В Горьком вел общественную работу в Совете ветеранов. После смерти жены перебрался в Городец.

Награды

Награжден орденом Отечественной войны II степени, двумя медалями «За отвагу», медалями «За боевые заслуги», «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

Даты

• 1941 года
• 1941–1945 гг.

Источники

ЦАМО. Ф. 33. Оп. 687572. Д. 154. Л. 290. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 687572. Д. 398. Л. 289.