Шуравин Константин Матвеевич

Родился 21 мая 1922 года в поселке Новониколаевский Юдинского района Татарии. Русский.

В 1929 году окончил Новониколаевскую начальную школу с отличными показателями в учебе, труде и дисциплине.

Поступил учиться в Осиновскую семилетнюю школу. Каждый день проходил от дома до школы и обратно по 14 км. Из воспоминаний Павла Михайловича Дунаева: «Костя был редактором школьной газеты. Замечательным художником».

Из воспоминаний Анны Андреевны Шуравиной, жены старшего брата:

«Однажды, в праздник, вся наша большая семья собралась за общим столом. Костя сидел у порога и что-то писал. Мы не обращали на него внимания. Потом Костя подошел к столу и подал матери лист бумаги. На рисунке, за столом, сидели мы. Все изумились, каждый узнавал себя».

Еще в школьные годы его влекло небо. Любил смотреть на движение бегущих облаков, изменение цвета неба и решил стать летчиком.

Окончив с отличием Осиновскую семилетнюю школу, поступил в Свияжский сельскохозяйственный техникум. Мечта Константина быть летчиком не покинула его и там. Из воспоминаний сослуживцев:

Как-то в техникум приехал представитель аэроклуба, рассказал о самолетах, а в заключение предложил желающим учиться летному делу.

Костя не колебался. Он решает использовать свободное время для учебы в Казанском аэроклубе при ДОСААФ, который находился на улице Чернышевского. Успешно сочетать учебу в техникуме с учебой в аэроклубе помогал железнодорожный транспорт между Свияжском и Казанью. Ничего не сказав дома, он стал целыми днями пропадать на аэродроме. Приходил грязный, усталый, голодный, но довольный.

Иногда Костя со своим другом Рашатом Гарифулловичем Муртазиным от аэродрома напрямик шли к сестре Прасковье, а это 15 км. Сестра чем могла помогала, у нее было шестеро детей, и он чувствовал себя в ее семье как дома. Называл Прасковью «моя вторая мама». Когда Костя стал получать армейский аттестат (зарплату), высылал его сестре.

Как-то раз Костя пришел домой очень уставшим, но счастливым: «Ура! Мама, мне доверили летать на самолете». Лицо его светилось.

Мать опустила глаза и заплакала, увидев на Костиной ноге худой ботинок.

Утром мать проводила сына в Ульяновск, не зная, что это была их последняя встреча.

Школа военных летчиков, каждодневное стремление быстрее, быстрее на фронт. Трехгодичную школу Костя окончил с отличием и был направлен в октябре 1943 года на пункт сбора летно-технического состава, что находился в Москве, возле станции метро «Динамо». Там он познакомился с Владимиром Гуляевым, ставшим ему другом. После войны В. Гуляев стал известным артистом театра и кино, заслуженным артистом РСФСР.

Из Ульяновской летной школы Шуравина и Гуляева направили в штаб 211-й штурмовой авиадивизии. Прибыло новое пополнение в тот момент, когда пришел приказ о разделении 211-й дивизии на две. Костя, как и новые его друзья, попал во вновь образуемую 335-ю штурмовую авиадивизию, в 639-й полк. Вскоре они перегнали новые самолеты с завода. Через некоторое время дивизия начала боевую подготовку.

Высокий, широкоплечий, с волевым лицом, всегда веселый и остроумный, Константин выделялся в общей массе авиаторов. Однополчане сразу полюбили его.

В ноябре 1943 года одним из первых среди новичков, кому доверили сделать свой первый боевой вылет, был Костя Шуравин. Как завидовали ему однокашники!

Вылет прошел успешно. Его поздравил сам командир полка.

Штурмовики гордились своей военной профессией нисколько не меньше, чем летчики-истребители. Ведь Ил-2, прозванный врагами «черной смертью» за его огневую мощь, наводил ужас на фашистов. Говорят, что там, где «поработали» «Илы», остается только обугленная земля.

На фронте пригодились и художественные способности. Командование объявило конкурс на лучшую эмблему полка. Утром Костя вручил свой рисунок политруку. На нем был изображен круг, в котором во весь диаметр распростер свои могучие крылья орел, в лапах у него извилась змея. За два дня было подано много различных рисунков, но командование полка утвердило его рисунок, он и стал эмблемой 639-го полка. И вскоре на фюзеляжах всех самолетов полка расправили свои крылья Костины орлы.

Весной 1944 года пришел приказ, что 639-й полк должен перейти в другую воздушную армию и перебазироваться на Украину. Несколько летчиков с экипажами и самолетами оставили в 335-й дивизии, распределив по остающимся полкам. Костю перевели в 826-й полк.

Однажды Федя Садчиков, командир звена, повел четверку на штурмовку железнодорожной станции Ловша. С ним улетел и Костя. По времени они должны уже возвратиться, но почему-то их все не было. И вдруг из-за леса появляется «Ил» и, не делая круга над аэродромом, прямо идет на посадку. Это был Костя Шуравин. Масляный радиатор был пробит, все масло вытекло и мотор заклинило, а Костя сидел в кабине и счастливо улыбался.

Вскоре Костя подал заявление в кандидаты в члены ВКП(б). На первом же собрании его приняли.

Хорошо и успешно выполнял боевые задания, летал по три, иногда четыре раза в день. Совершая вылеты, он всегда возвращался, живым и здоровым.

За заслуги Костя был награжден орденом Красного Знамени.

10 июля 1944 года день выдался жаркий. Уже несколько групп ушло на задание. Настал черед лететь четверке, где служил Костя. Ведущим был Садчиков, ведомыми — Сухачёв, Шуравин и Гуляев.

У Шуравина и Гуляева стрелки были назначены в полковый наряд. И командир эскадрильи велел своему стрелку лететь с Шуравиным, а командир полка приказал своему старшине Николаю (Камилю) Забирову лететь с Гуляевым. Костя с Забировым попросили поменяться у Гуляева стрелками, так как они земляки.

На этот раз предстояло штурмовать вражескую танковую колонну, двигавшуюся в сторону фронта по одной из дорог Латвии.

Вот, что вспоминает о последних минутах жизни Кости Шуравина его друг Владимир Гуляев:

Чтобы не спугнуть подвижную маневренную цель, Фёдор Садчиков решил применить тактическую хитрость. Он завел группу далеко на запад в сторону от дороги, по которой двигались танки противника. Затем, потеряв высоту, мы выскочили на указанную дорогу и над лесом пошли параллельно с ней на восток. Через несколько минут полета заметили впереди огромное пыльное облако и начали штурмовать танковую колонну. Гитлеровцы начали тормозить и беспорядочно расползаться во все стороны. Но было уже поздно: из наших люков посыпались на них сотни противотанковых бомб кумулятивного действия, летели им вдогонку бронебойные снаряды наших пушек. Выходя из этой атаки, ребята поняли, бомбы не пролетели мимо, так как на земле пылало пламя пожаров. При повторной атаке каждый выбирал цель самостоятельно.

И только я довернул для атаки и стал прицеливаться, как вдруг услышал в наушниках громкий, чисто звенящий голос: «Прощайте, ребята! За родину!» Я увидел, что правее и чуть выше пикировал горящий «Ил», оставляя за собой густой черный след дыма. Вот он немного развернулся и, направив свой нос на скопление вражеской техники у поворота дороги, открыл огонь из пушек и пулеметов. И так, стреляя до последней секунды, «Ил», как огромный снаряд, сметая все на своем пути, в стремительном последнем полете врезался в скопление техники. Судя по воспоминаниям, сразу еще никто не мог определить, кто совершил столь героический поступок. Даже вражеские зенитчики, потрясенные увиденным, на какое-то время прекратили огонь. Однако через долю секунды Фёдор Садчиков скомандовал: «Ребята, за Костю Шуравина по фашистским гадам, огонь!», и его самолет первым ринулся в атаку. Все последовали за ведущим, обрушив на фашистские танки огонь своих пушек и пулеметов, как бы салютуя воинскому подвигу нашего друга Кости Шуравина и его земляка Николая Забирова.

Штурмовики сделали еще несколько заходов, отдавая должное воинскому подвигу погибших друзей мощным огнем по ненавистному врагу.

А позади еще долго пылал огромный костер, зажженный мужеством двух казанских парней — Константина Шуравина и Николая Забирова.

Я не знаю, о чем они думали в последние секунды своей жизни, но своим подвигом они доказали на деле, что больше всего любили свою родину, свой народ.

Они были настоящими летчиками и патриотами, настоящими мужчинами и друзьями.

Младший лейтенант Константин Шуравин погиб в 22 года. Он любил смеяться и шутить, любил петь под аккомпанемент гитары, был незаурядным художником. Он горячо любил жизнь, но отдал ее за свободу своей страны.

Награжден орденом Красного Знамени.

ЦАМО, фонд: 33, опись: 690155, дело: 3322, лист: 44–45; фонд: 33, опись: 11458, дело: 608, лист: 63; фонд: 33, опись: 11459, дело: 239, лист: 139–140. Архипов В.А. Осиновские страницы. — Казань : Дом печати, 2002. Гуляев В.Л. В воздухе «Илы». — М. : ДОСААФ, 1985. Гуляев В., Набойщиков В. Побратимы Гастелло // Советская Татария. 1970. 19 февраля.