Пищулин Пётр Дмитриевич
Шофер 56-го отдельного автомобильного полка 1-го Белорусского фронта.
Биография
Родился в селе Рождественское Воронежской губернии. В 1936 году служил в рядах Красной армии. Перед войной работал бригадиром тракторного отряда. Русский.
В Красную армию призван Борисоглебским райвоенкоматом Воронежской области. На фронтах Великой Отечественной войны — с , служил в тракторном батальоне, затем был шофером 56-го отдельного автомобильного полка 1-го Белорусского фронта.
Ветеран вспоминал: «Сразу на фронт нас не взяли — оставили по брони до окончания уборки урожая. Отправили только .
В городе Борисоглебске сформировали отдельную тракторную роту по подвозу горюче-смазочных материалов. К тракторам цеплялись шеститонные бочки (контейнеры), к которым были специально пристроены дышла. У бочки были два широких канта, благодаря которым трактор только тянул бочку, а катилась она сама. Вот так мы обеспечивали передовые части Юго-Западного фронта горюче-смазочными материалами.
С города Ливны (Орловская область) мы начали отступать. Елец — Новый Оскол, оттуда в Святогорск по железной дороге, затем переправились в город Изюм Харьковской области и дальше, и дальше. Отступление длилось до Сталинграда (июнь ). Это очень длинная история.
С Изюма мы отошли на Ранцево (Тверская область), из Ранцево отправились на Валуйки (Белгородская область), оттуда в Россошь (Воронежская область). Когда прибыли на переправу на Дону, бог ты мой, там скопилось столько всякой техники! А получилось так потому, что немцы уничтожали переправы — стоит только нашим ее возвести, как немецкая разведка на нашем У-2 прилетит, разведает и вскоре немцы начинают бомбить. Наши опять наводят, а немцы тут как тут — уничтожают переправу.
В конце июня по пути мы влились в 7-й отдельный тракторный батальон. Нашему штабу удалось переправиться на другую сторону Дона, а нам технику не перебросить — переправа разбита. Так мы остались без штаба. Получили указание направляться в расположенную ниже по течению станицу Вешенская.
По пути туда потеряли часть техники. Вот эпизод такой. Когда отступали с переправы на Вешенскую, у нас испортились два гусеничных трактора, еще у одного кончилось горючее. И мне, как командиру отделения (я сержантом был), приказали остаться и дождаться наших, которые должны были вернуться за этими тремя тракторами. Стояли мы у хутора Сухой Лог (примерно в 30 км от Вешенской), ждали наших. И дождались до такого состояния, что уже стали наступать немцы. Смотрим — легковая машина и танкетка идут, им навстречу двое солдат.
Вдруг они стали в этих солдат стрелять: оказалось, что эти машины и танкетка — уже немецкая разведка. Солдаты нырнули в рожь (тогда уже высокая рожь была) — не знаю, убили их или нет. Ну а мы тоже на улице были, рядом с амбаром. Перебегать улицу было некогда — немцы уже вот, тогда мы нырнули под амбар, стоящий на столбиках. Нас всего четыре человека: я, Юрков, Верховых и Родионов (как сейчас помню — Алексей Павлович, с Орловской области). Юрков с нашего села был, а Верховых — с соседнего, мы в одной МТС работали.
Лежим под амбаром, немцы мимо нас проехали. Мы и решили, что дожидаться здесь нам больше нечего, наши уже за техникой не вернутся — надо уходить. А жители этого хутора, Сухой Лог, они нам — как свидетели, что мы бросили трактора только после того, как немецкая разведка прошла. Мы вывели трактора из строя — поломали трубки, сняли и закопали магнето на краю хутора, Я и сейчас помню, где они закопаны.
Часть-то свою мы потеряли. Стали искать штаб, он после переправы через Дон должен был регистрироваться в селе Старая Ушица. Комендант в Ушице сказал, что наш штаб не регистрировался. Все, мы концы своей части потеряли. И тогда мы вчетвером без техники пошли на Сталинград. Вдруг с основной дороги видим указатель “815-й автобатальон”. Этот батальон стоял рядом с нами в Россоши, там мы и познакомились, когда подвешивали бомбы к У-2 на соседнем аэродроме, отправляя самолеты на фронт.
Однажды я был дежурным по части, вдруг часовой меня вызывает — задержал кого-то, а это оказался наш сосед, капитан 815-го автобатальона. Отвел его к своему капитану Белянкину, они побеседовали, и я его проводил, чтобы часовые больше не задержали. Так вот, когда по дороге я увидел этот указатель “815-й автобатальон” — обрадовался: “Бог ты мой, так это ж знакомый!”. Оказалось, что они задержались, поскольку при отступлении подбирали хвосты.
Поскольку я знаю хорошо машины (еще до фронта в 1933 году я оканчивал курсы шоферов, так я и комбайнер, и тракторист, и шофер), этот капитан предложил отремонтировать и дать нам машину. А как отремонтировать? В тот момент эвакуировались комбайны, а на них установлены двигатели, аналогичные тем, что на наших “полуторках” стояли.
Мы, значит, с комбайна исправный двигатель сняли, а неисправный сунули — все равно они отступают. На восстановленной машине мы двигались с 815-м автобатальоном до поселка Ерзовка.
И хоть 815-й автобатальон приглашал нас остаться, мы решили идти в свою часть. Через офицера связи в штабе фронта узнали адрес дислокации нашего батальона — пос. Дубовка. Нам выдали документ, что мы направляемся в свою часть, и сухой паек в дорогу.
И вот ведь какой случай! Поднимаемся мы из оврага на основную дорогу, видим, машина идет — “полуторка”, а на ней — старший лейтенант Василий Смоляр. Как увидел нас, закричал: “Ой, Петя! Остановись!” Оказалось, что наш штаб с Дубовки переправляется на формирование в Сталинград. Для усиления батальона наш Белянкин — помощник командира 7-го тракторного батальона (до объединения — командир отдельной роты) — отправился в Челябинск за тракторами. Привез не только новые, но еще и с соседних районов подобрал. И вот мы подошли к Сталинграду.
Когда мы пришли, бои уже шли. Наша основная задача на тракторах — обеспечение. Мы должны были перебазировать тяжелые пушки, расчищать проходы для войск. Всего у нас в батальоне около 300 тракторов было.
После разгрома немецкого генерала Паулюса в феврале 1943-го мы набрали трофейной техники — семитонные, двенадцатитонные машины — и организовали автороту при 7-м тракторном батальоне. Разгружались, представьте себе, мы опять в Ельце, но тут уж мы наступали.
После разгрузки ночью нас атаковали немецкие самолеты. В результате погиб один шофер — Касицкий. Он как лежал в кабине, так и погиб — не шевельнулся, осколок пробил дверь и пронзил его насквозь. Рядом с легковой машиной, в которой сидели четверо солдат, упала бомба, так их контузило. Со мной, слава богу, все обходилось.
Нашу новую, сформированную из трофейных машин автороту передали в 815-й автобатальон. В Курске мы сдали трофейные машины и получили американские “студебекеры”. Очень сильно они, американцы, нас выручили техникой — “студебекеры”, “шевроле”, “виллисы”.
Была организована 6-я бригада Резерва Главного Командования, в которую вошли три автомобильных полка. Я был в 56-м автомобильном полку, главным командиром у нас был Смирнов. Он подчинялся непосредственно Ставке Главнокомандующего. Нас перебрасывали с фронта на фронт: 2-й Украинский, 1-й, 2-й, 3-й Белорусский. На “студебекерах” мы перевозили и раненых, и боеприпасы, и продовольствие, и технику.
Я, откровенно говоря, не боялся. Почему — не знаю. Вот, помню, когда мы отступали, еще до Дона, нас по дороге бомбили, и одному бойцу — Селиверстову — осколок в голову попал. Индивидуальный пакет, который у него был, кровь не остановил, я ему свой отдал, забинтовал и в попутной санитарной машине отправил. А потом — бог его знает, что с ним стало. Такая обстановка — а я не боялся почему-то, честно.
Непосредственно с автоматом я не ходил, вся война у меня была связана только с машинами, но награды есть. Самая дорогая для меня медаль — “За отвагу”. Из-под Киева нас перебросили в Белоруссию — освобождать Минск. В тылу немцев организовали группу прорыва. В этой группе были автоматчики, минеры, пушки, танки. Ой, сколько наших танков в этот момент подорвалось: только с дороги сойдет — попадает на мину и взрывается. Бог ты мой, был человек — и нет его. Меня назначили ответственным за обеспечение горюче-смазочными материалами группы прорыва. У меня был фронтовой документ, согласно которому любая группа, подвозившая горюче-смазочные материалы, должна была передать их мне. В моем распоряжении было четыре “студебекера”. За то, что мне удалось своевременно снабжать группу прорыва горюче-смазочными материалами, меня наградили медалью “За отвагу”. Не знаю почему, но мне везло как-то, везло. И я горжусь тем, что мне так везло. Звание мое — сержант.
Мы были в Берлине. Вдруг как-то получилось, что все самопроизвольно взорвалось: “Победа! Победа!”, стреляли, кто из чего мог. Кто-то плакал от радости, кто-то стрелял, кто-то до безумия кричал: “Победа!”
После войны я еще на четыре года задержался в Германии — обучал молодых. Вернувшись в Рождественское, забрал сына и приехал в поселок Будогощь к фронтовым знакомым, позже переехал в город Кириши.
В 1962 году второй раз женился, в 1965 году родилась дочка Вера. Работал шофером в пожарной части, кладовщиком в райсоюзе, компрессорщиком на молочном заводе, сторожем на нефтеперерабатывающем заводе, столяром на ГРЭС.
В 1973 году вышел на пенсию. Недавно похоронил жену и сына. Со старшей дочерью Валентиной (р.) раньше часто встречались, сейчас общаемся по телефону — она по-прежнему живет в Борисоглебском районе, правда 15 лет отработала в Тынде на БАМе — ее внуки, мои правнуки и праправнучка, живут в Тынде до сих пор. Младшая дочь Вера и внучка Алиса каждую неделю меня навещают. Все у меня хорошо. Вот только ухаживать за огородом сейчас сил меньше стало, поэтому оставил всего несколько грядок, а остальной огород засадил травой».
Награды
Награжден орденом Отечественной войны II степени, медалями «За оборону Сталинграда», «За оборону Киева», «За отвагу», «За освобождение Минска», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».
Даты
Источники
ЦАМО. Ф. 33. Оп. 690155. Д. 3369. Л. 209. ЦАМО. Юбилейная картотека награждений. Ш. 47. Ящ. 13. ЦАМО. Ф. 58. Оп. 977521. Д. 57. Л. 178.