Некогда Лев Федорович

Родился в 1924 году в Краснодаре. Русский. Член КПСС с 1962 года.

В Красную армию был призван 27 июля 1942 года Сталинским райвоенкоматом Краснодара и направлен в 174-й запасной учебный полк. После принятия присяги был направлен в 714-й стрелковый полк 395-й стрелковой дивизии 56-й армии Северо-Кавказского фронта.

Ветеран вспоминал:

«Помню, я тогда в 10-м классе учился. Собрались мы с ребятами на Кубань, а я жил на Дубинке в Краснодаре. И вот собрались мы с ребятами, а тут по радио, были такие радио-тарелки, сообщают: так мол и так, началась война, в 12 часов это сообщили. Потом было выступление Молотова.

У всех было боевое настроение!

Мое отношение к Сталину такое. В Гражданскую войну отец у меня был комбригом Красной армии. После демобилизации мы жили в Ростове, он был заместителем начальника Управления связи, директором Ростовского центрального телеграфа. В 1936 году его арестовали, в 1937 году расстреляли. У нас конфисковали все имущество и отправили в Сибирь, а в 1939-м разрешили вернуться в Краснодар. Вот такая судьба была. Я даже в 1942 году заявление написал: “Прошу считать меня коммунистом, если убьют”. Не подписали. И только в 1962 году, когда отца реабилитировали, только через 20 лет меня приняли в партию.

В 1941 году в декабре немец взял Ростов, и нас, еще учеников, призвали. Мы несколько дней были в военкомате, а когда Ростов освободили, было наступление под Москвой, нас отправили обратно домой.

В мае школу окончили, все ушли на фронт, а я пошел работать на Масложиркомбинат. Работал на ТЭЦ электрослесарем, платили нам очень хорошо, я больше мамы получал. Потом, когда я из армии приехал, к моему счастью, на Масложиркомбинате остались архивы, и, когда я оформлял пенсию, мне для собеса дали справку о моем большом окладе. И я стал получать пенсию около трехсот с лишним рублей, а все такие солдаты, как я, кто после школы пошли на фронт и вернулись, получали по сто рублей.

В 1942 году, в августе когда немцы подошли к Краснодару, весь город отходил, а мне мама и говорит: Лева, отца арестовали, а наши вернутся и всех нас расстреляют, иди! И я пошел, послушал слова мамы, а она осталась в Краснодаре и в 1943 году умерла. Я тогда уже в училище был, когда мне сообщили, что она умерла, целый день проплакал. И вот Сталинским военкоматом Краснодара я был призван в ряды Красной армии. В 174-м запасном полку принял присягу и был направлен в 395-ю стрелковую дивизию в 714-й стрелковый полк 56-й армии Северо-Кавказского фронта.

Первый бой был в 1942 году, нас привели, вот твой окоп, а на Кавказе земля — ты ее копнешь и все, не залечь. Был бой, погода была очень плохая — дожди. Целый день идет проливной дождь, а ночью нужно подсушиться, а ты боишься, что мина прилетит: на Кавказе обычно минометами воевали, потому что леса да горы.

Помню свой первый бой, как раз где меня легко ранило, Фанагорийка.

Да, у нас называли это туапсенское направление “Фанагорийка”, “Три дуба”, гора Лысая, Кочканово, Афанасиевский Постик. А потом отправили в госпиталь в Новомихайловке в санатории имени Менделеева.

После возвращения из госпиталя в запасной полк был направлен на курсы усовершенствования командного состава воздушно-десантных войск в Москву…

Это было зимой 43 года. Я попал в запасной полк в Хосте, и там дали команду: русские, украинцы, белорусы — десять шагов вперед. Мы вышли. Как тогда говорили, приехал “покупатель” и отобрал из нас 50 человек. Прошли мандатную комиссию, из нас команду создали 50 человек и направили на курсы усовершенствования командного состава. Повезли в Баку, оттуда — в Красноводск. Там эшелон, сделали буржуйки, нары в два ряда и приехали в Москву в училище. А про отца я скрыл все, сказал, что погиб под Ленинградом, иначе не видать мне всего этого. После окончания был направлен на формирование, во Внуково, в 7-ю гвардейскую воздушно-десантную бригаду. Служил наводчиком 50-миллиметрового ротного миномета. На спине у меня был миномет , если все прыгали с двумя парашютами, то я — с одним, за спиной-то миномет. На мне миномет, лафет от него, а прицел у меня всегда в кармане был.

Личное оружие у меня было: пистолет, наган. А потом, когда сняли с вооружения эти маленькие минометики, меня назначили командиром стрелкового отделения, и тогда у меня уже был автомат.

В десантных войсках давали даже масло сливочное. А перед прыжками и в самолет не пускали, если не позавтракал, потому что каждый раз мы теряли два килограмма веса за один прыжок, это уже доказано.

Была такая психика, что ты не думал, что ты боишься чего-то! Ты идешь прямо как ошалелый! А иногда бывало другое состояние: ты весь мокрый, голодный, и лучше бы тебя ранило или убило. Ну ничего, все пережили, всякое было, молодыми были.

Вот мы собираемся идти в наступление, проходим Будапешт. Дунай. Я потерял голос, а я командир отделения. Командир роты и говорит: маршрут у нас такой-то, а ты оставайся. Я с двумя бойцами остаюсь в доме у мадьяр. В этом доме прошу у мадьяра дать мне тазик с горячей водой, такую емкость “для дышания”, и накидку. Начал дышать, через три дня я начал разговаривать, и мы сразу вернулись на передовую, как раз успели, через день наступление...

Артподготовка, танки прошли, потом мы. Через неделю мы проходим и форсируем реку Раба, которая впадает в Дунай, ширина 70 метров, глубина больше метра. И мы ее форсируем раздетые, а вещи на голове. Мы ее переходим, я одеваюсь, и мы идем дальше. И вот то, что у меня было (показывает на горло), никак не дало о себе знать…

Как правило, в Европе очень хорошо встречали. И мадьяры хорошо встречали!.. К молодому пополнению всегда хорошо относились, всегда помогали, подсказывали. В основном мы — командиры отделений — учили солдат.

Награжден я медалью “За отвагу”, получил ее за прорыв линии обороны противника в районе города Мор. А потом под Веной, когда меня тяжело ранило».

Через некоторое время бригаду воздушно-десантных войск переформировали в 351-й гвардейский полк 6-й дивизии 37-го армейского корпуса 9-й армии 3-го Украинского фронта, которым командовал Толбухин. Гвардии сержант командир стрелкового отделения Лев Никогда прошел пешком с боями Яссы, озеро Балатон, окраины Будапешта (его взяли 13 февраля 1945-го), потом — Тата, Шопрон. А спустя месяц — 13 апреля 1945 года — наши войска взяли Вену.

Командир стрелкового отделения гвардии сержант Л.Ф. Никогда был награжден медалью «За отвагу» за то, что в бою 18 марта 1945 года в районе города Мор поднял личным примером бойцов в атаку.

В боях за столицу Австрии Лев Фёдорович был тяжело ранен в правое бедро с повреждением бедренной артерии. Могли отнять ногу, но хирург попался рисковый: мол, отрезать всегда успею. Ногу сохранил, но больше полугода Лев Никогда валялся в церкви: на первом этаже шли службы, а на втором располагался госпиталь.

Победу встретил в Австрии, в Вене.

Инвалидом войны 2-й группы Лев Фёдорович Никогда вернулся домой, в разрушенный Краснодар, в декабре 1945-го. Никто его не встречал. Судьбу отца он не знал с 1937-го. А мать умерла в 1943 году.

После войны работал строителем, с годами стал заместителем управляющего «Краснодаркурортстроя».

Лев Фёдорович является одним из героев книги Петра Терновского «Они сражались за нас».

Умер 1 февраля 1923 года.

Награжден орденом Отечественной войны I степени, двумя медалями «За отвагу», медалями «За боевые заслуги», «За взятие Вены», «За оборону Кавказа», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

ЦАМО. Юбилейная картотека награждений. Ш. 42. Ящ. 10. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 717037. Д. 1130. Л. 134. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 690306. Д. 2069. Л. 274. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 690306. Д. 785. Л. 283. ЦАМО. Ф. 8472. Оп. 21347. Д. 9. Л. 39об. ЦАМО. Ф. 8472. Оп. 45717. Д. 27. Л. 295.