Кричевцов Елисей Георгиевич

Братья Кричевцовы: Константин (1914 г.р.), Мина (1917 г.р.) и Елисей (1919 г.р.) родились в д. Урицкое Гомельского р-на Гомельской обл. Белорусской ССР (по другим данным — в с. Борок Гомельской обл.).

Призваны в РККА Гомельским горвоенкоматом Белорусской ССР. Перед войной служили в одном экипаже в 31-й танковой дивизии в местечке Шепетово под Белостоком.

Устная молва об их подвиге распространилась по 10-й армии ещё в первые недели войны (см. роман И. Стаднюка «Война»). Но кто они такие, каким был их путь к подвигу, удалось узнать лишь много лет спустя, когда его подробности стерлись, а точное место гибели трёх братьев-героев затерялось в памяти сослуживцев. Росли братья Кричевцовы в многодетной крестьянской семье. Десять детей было у Георгия Трофимовича и Фёклы Арсентьевны, семеро из них — мальчики.

Отец их, активный колхозник, опытный садовод, участник Всесоюзной сельскохозяйственной выставки, был к тому же завзятым музыкантом-самоучкой, талантливым скрипачом. До самозабвения увлекаясь музыкой, он стремился передать своё увлечение и детям. Его старания не пропали даром. Старшие сыновья, Константин и Мина, поступили в Минскую консерваторию, а подросший Елисей — в Гомельское музучилище. На различных музыкальных инструментах играли и остальные дети. Старожилы Борка до сих пор помнят о «кричевцовских» семейных концертах, которые устраивали дети Георгия Трофимовича, когда летом приезжали домой на каникулы братья. Ещё многие знали Георгия Трофимовича как человека необычайной честности, страстного любителя чтения, особенно книг на военную тему. Книги о полководцах всех времён, о подвигах героев Отечественной войны 1812 года и гражданской войны всегда были в доме, полном подраставших мужчин, будущих защитников Отечества. Поэтому неслучайно ещё в школе сверстники прозвали Мину Кричевцова Кутузовым, а всех вместе взрослые, бывало, называли «тремя богатырями», имея в виду известную картину Васнецова.

Со старой довоенной фотографии, сохранившейся у их сестры, Ольги Георгиевны Кричевцовой, задумчиво и доверчиво смотрят на нас они все трое — Константин, Мина и Елисей, снятые перед войной в танкистской форме. Фотокопии с неё давно разлетелись по всей стране, помещены в книгах, музеях, альбомах, рассказывающих об огненном сорок первом.

В конце 1930-х годов в народе царило огромное уважение к Красной армии, особенно к пограничникам, лётчикам и танкистам. Тогда же в Белорусском военном округе среди допризывников развернулось патриотическое движение по созданию семейных танковых экипажей по почину братьев Новицких.

Читая газеты, Григорий Тимофеевич всей душой воспринял этот почин: имея стольких сыновей, кому как не ему направить троих из них в семейный «экипаж машины боевой» (песня о трёх танкистах из фильма «Трактористы» была тогда у всех на слуху). Когда в 1939 году у двух старших братьев Кричевцовых, учившихся в консерватории, закончилась отсрочка от призыва в РККА, Георгий Трофимович написал письмо наркому обороны К.Е. Ворошилову о своём желании видеть своих сыновей в одном танковом экипаже.

Просьба была удовлетворена. А когда вскоре подошло время призыва третьего сына, Елисея, отец, узнав, что танковая часть, в которой были уже Константин и Мина, переводится из Калуги в Гомель, попросил и зачисленного на факультет военных дирижёров Елисея перевести в эту часть, непременно в экипаж, в котором были два его старших брата. Новый нарком обороны, К.С. Тимошенко, дал своё согласие. Так трое братьев «воссоединились» в одном танковом экипаже.

В 1940 году танковую бригаду из Гомеля перевели в местечко Шепетово под Белостоком, где она вошла в состав 31-й танковой дивизии полковника С.А. Колиховича. Там, в «Белостокском выступе», её и застала война. В ночь на 22 июня 1941 года донёсся нарастающий звук вражеских самолётов — и всем стало понятно: это война. Фашисты натолкнулись на упорное и мужественное сопротивление пограничников, на помощь им уже спешил танковый батальон, которым командовал майор Пожадаев. В этом батальоне служили братья Кричевцовы. Когда была подана команда «Подготовиться к бою!», Мина побежал к братьям, притянул их к себе, сильно сжав в объятиях — они поцеловались, сильно-сильно по-мужски пожали друг другу руки.

В первый же день войны, 22 июня, дивизия вступила в ожесточённые бои с фашистскими танками на р. Нурец в составе 13-го механизированного корпуса генерала П.П. Ахлюстина. 45-й танковый полк участвовал во встречном бое с немецкой пехотной дивизией, на вооружении которой были похожие на танки самоходные штурмовые орудия StuG III.

Вместе с 46-м танковым полком сдерживали наступление немецких сил. 31-я дивизия с другими частями участвовала в обороне на р. Нурец возле населённых пунктов Боцьки и Браньск. Атакованные превосходящими силами врага соединения корпуса, ещё не укомплектованные боевой техникой, мужественно приняли бой и нанесли немцам немалый урон.

Отважно дрались и танкисты 31-й танковой дивизии, в которой имелось несколько новых танков, у местечка Боцьки. Братьям Кричевцовым, экипаж которых был лучшим в 4-м танковом полку, доверили один из новых танков, прославившийся позже Т-34. «Тридцатьчетвёрки» перед самой войной начали прибывать в дивизию. В первых же тяжёлых боях братья оправдали это доверие с честью, огнём круша хваленую немецкую технику. В одном из боёв экипаж братьев Кричевцовых уничтожили четыре самоходных штурмовых орудия StuG III, называемых у нас немецким танком «арт-штурм», и два бронетранспортёра противника.

Напряжённые бои с гитлеровцами продолжались несколько дней. Но превосходство врага было слишком большим. Прорвавшись танковыми клиньями на флангах 10-й армии, немцы замкнули вокруг неё кольцо окружения у Гродно. Командование отдало приказ с боем прорываться из белостокского «мешка» на восток.

26 июня 1941 года, во время этого отхода, у местечка Лапы, юго-восточнее Белостока, и произошёл последний бой, в ходе которого братья Кричевцовы навечно вписали свою фамилию в летопись народного подвига.

26 июня 1941 года они совершили танковый таран: в ходе боя танк, в котором воевали братья, был подбит и загорелся; тогда экипаж направил горящую машину на немецкую штурмовую самоходку StuG III. Только в 1965 году на их родину пришло об этом извещение. Немного уцелело свидетелей того неравного ожесточённого боя. И все же некоторых из них удалось впоследствии разыскать.

Один из однополчан братьев, работник штаба 4-го танкового полка К.Ф. Фролов, так вспоминал об их подвиге:

«Остатки танковой роты, в которой служили Кричевцовы, прикрывали отход полка. Танк Т-34, единственный в роте, метался с одного фланга на другой, отражая наседавших немцев. Гитлеровцы, видя неуязвимость нашей “тридцатьчетвёрки”, шарахались от неё в стороны. Однако спастись им не всегда удавалось. Уже два их танка горели, некоторые подбиты. Но потом из Т-34 огонь становился всё реже и реже: видимо, кончались снаряды. Враги поняли это и насели на “тридцатьчетвёрку” со всех сторон. С близкого расстояния вражеский снаряд пробил бортовую броню танка Кричевцовых, и он загорелся. Но спасаться из него, видно, никто не думал. Тут и произошло совершенно неожиданное для немцев. Механик-водитель машины, это был Мина, видимо, по приказу командира танка, Константина, выжал из горящей машины полную скорость и ринулся напролом сквозь кольцо врагов. Послышался страшный удар, скрежет, а затем — оглушительный взрыв. Столб дымного пламени взметнулся к небу, разметав по сторонам танковые башни, гусеницы, листы брони».

Другой очевидец боя, помощник по технической части командира полка В.К. Поляков, бывший в том бою за механика-водителя легкого танка «БТ», тоже с волнением рассказывал о подвиге братьев Кричевцовых под Белостоком. Его рассказ в целом совпадает с приведёнными выше воспоминаниями К.Ф. Фролова.

О чём думали, что говорили братья в последние минуты перед своим жертвенным подвигом, никто не узнает. Но можно с уверенностью сказать, что трио музыкантов, в составе командира танка старшины Константина Кричевцова, механика-водителя Мины Кричевцова и стрелка-радиста Елисея Кричевцова, работало слаженно, как во время концертов художественной самодеятельности в их танковом полку, ведь на этот раз они исполнили самый ответственный в жизни «номер» — бессмертную увертюру будущей Победе. Их огненный подвиг — на века, как подвиги, совершённые задолго до того севастопольским матросом Кошкой, русским лётчиком Первой мировой Нестеровым, как последующие подвиги сотен лётчиков, моряков, танкистов — символы высочайшего накала патриотизма, проявленного нашим народом в Великой Отечественной. Удручает лишь одно: точное место подвига братьев Кричевцовых до сих пор неизвестно. Будь это на территории теперешней Республики Беларусь — это место, скорее всего, было бы установлено. Но после отхода части тогдашней Белостокской области к Польше поиски эти затруднительны: там теперь не до наших неизвестных героев, если безнаказанно проявляется вандализм к святым могилам известных им освободителей от фашистского ига. Мы слишком расточительны к славе своих героев, до сих пор не удосужились за полвека узаконить их героизм.

За короткое время боёв экипаж братьев Кричевцовых уничтожил пять танков и самоходных установок противника.

По состоянию на 2022 год братья Кричевцовы не награждены. Документы для представления к награде имеются в Центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации.

ЦАМО, фонд: 58, опись: 977537, дело: 32, листы: 297–318. В июне 1941-го. Воспоминания участников боёв на Гродненщине. Кн. 2. — Гродно: Областная укрупненная типография, 1999.