Коткин Алексей Степанович

Родился 25 февраля 1925 года в деревне Коткино Пустозерской волости Усть-Цилемского уезда (теперь Ненецкий автономный округ). Русский. Рос в многодетной семье потомственного рыбака и охотника. С 11 лет Алексей выполнял посильную работу на сенокосе, на рыбопутине. До войны окончил семилетнюю школу в Великовисочном и бухгалтерские курсы в Нарьян-Маре. С декабря 1941 года работал в колхозе бухгалтером. Одновременно он был утвержден командиром вооруженного заслона. Задачей вооруженного заслона была проверка документов у пассажиров, проезжающих по тракту Нарьян-Мар — Архангельск. Член ВЛКСМ.

В августе 1942 года Алексея Степановича призвали по комсомольскому набору в Красную армию. С января 1943 года он находился в действующей армии. Служба в основном прошла в гвардейских авиадесантных войсках. Участвовал в боях против немецко-фашистских захватчиков на Украине, в Белоруссии, Венгрии, Австрии и Югославии. Выполняя спецзадания командования, Алексей Степанович Коткин совершил несколько десятков прыжков с парашютом, в том числе четыре — в фашистский тыл. Был трижды ранен. Его боевые заслуги отмечены орденом Славы III степени, орденом Отечественной войны I степени, медалью «За отвагу» и другими наградами.

Ветеран вспоминал:

«Нас, группу комсомольцев из Ненецкого национального округа, зачислили в Военно-морские силы и направили в распоряжение Северного флота в Архангельск. Однако к концу сорок второго на морях для Советского Союза сложилась довольно непростая, даже, можно сказать, трагическая обстановка. Балтийский и Черноморский флоты понесли значительные потери и в какой-то мере были блокированы врагом в местах базирования. Нелучшие времена переживал и Северный флот. Даже настоящие “морские волки” — классные специалисты — из-за недостатка плавсредств были вынуждены сражаться с врагом в подразделениях морской пехоты. В то же время по решению Ставки Верховного Командования начали на наиболее широкой основе создаваться самые мобильные по тому времени авиадесантные войска. И наша судьба была предрешена. Мы еще раз прошли наиболее строгий медицинский отбор, поскольку к будущим авиадесантникам предъявлялись повышенные требования в физическом развитии, образовании и политической стойкости. Часть ребят комиссия отсеяла и направила в пехотный запасной полк, расквартированный на заводе имени Молотова. А нас, по мнению врачебных авторитетов, выдержавших экзамен, погрузили в вагоны-телятники и повезли в город Марксштадт, где мы должны были пройти выучку по всем правилам вооруженной борьбы в глубоком тылу врага. В городе на Волге мы приняли присягу на верность Родине. Здесь многие из нас совершили первый ознакомительный прыжок с десантным парашютом 1906 года “рождения”, кратко называющимся ПэДэ-шестым, с учебно-тренировочного самолетика ПО-2, известного в народе как “кукурузник”. Однако полный курс обучения в связи со сложной обстановкой на фронтах нам пройти не довелось. В мае мы были распределены по формирующимся в действующей армии бригадам, которые изначально определялись стратегическим резервом Главнокомандующего. Я был зачислен в разведку 1-й гвардейской авиадесантной бригады.

Однако смею утверждать, что авиадесантников по прямому назначению как стратегический резерв широкомасштабно пытались использовать лишь в конце сентября сорок третьего по захвату на широком фронте плацдарма на правом берегу Днепра, малодоступном для обычной пехоты из-за своей крутизны. Задумано было высадить при помощи транспортных самолетов “дуглас”, в последующем известных как товаропассажирские ЛИ-2, целый корпус из трех бригад с подразделениями усиления. Посадка десантников в самолеты из расчета двадцать человек и шесть ПДММ (парашютно-десантный мягкий мешок) на корабль производилась на трех украинских полевых аэродромах. К сожалению, этот первый боевой “блин” оказался для нас большим кровавым комом. Фашисты через свою агентурную сеть выведали о целях операции, условных обозначениях (кострах особой конфигурации и их количестве) на местах приземления десантников и даже дате высадки и создали ложные площадки для приема советской “крылатой пехоты”. Некоторые опознавательные костры гитлеровцы расположили прямо на Днепре. И эта подлая операция фашистам удалась. Первый эшелон десанта из 18 кораблей полностью разгрузился над ложными площадками. Часть парашютистов угодила в воду, часть была расстреляна в воздухе и на земле при приземлении.

Не менее трагичной оказалась и судьба последующих эшелонов, несмотря на то что они выбросили десантников над обозначенными в приказе целями. Дело в том, что по существующей в ту пору инструкции боевые прыжки в тыл противника должны были производиться с высоты, не превышающей 400–500 метров, а в Днепровской операции гвардейцев выбросили с высоты 3–4 км, из-за чего произошло большое рассеивание десантников, которые сумели собраться лишь в мелкие группы и поставленной перед ними задачи выполнить не смогли. Значительная их часть погибла в скоротечных схватках с врагом при выходе к своим. А в 3-й гвардейской бригаде, посадка в самолеты которой должна была производиться на следующую ночь с более южного аэродрома, чем наш, произошло нечто нелепое и дикое. Там среди личного состава нашлись люди, которые, узнав о трагической высадке наших эшелонов, в знак протеста финками вырезали в самолетах всю систему проводов, чем полностью и сорвали задуманную операцию. Бригада была расформирована, жестко поплатилось за случившееся и командование бригады. Это прискорбное происшествие в ту пору в наших войсках широко обсуждалось. Видимо, в назидание.

Что касается локальных авиадесантных операций с более узкими целями и задачами, то они осуществлялись во многих местах при освобождении от врага советской территории. В некоторых из них довелось участвовать и мне. Но довольно забавным было вознаграждение за боевой прыжок, несмотря на боевые заслуги после его исполнения. Десантнику предоставлялся пятнадцатидневный отпуск и выдавалось пятьсот рублей, на которые в те годы можно было купить четыре буханки хлеба или страждущим по спиртному две бутылки самогона.

Грустно об этом вспоминать, однако боль от полученных ран, потери боевых друзей, ужас от рукопашных схваток с врагом не дают забыть сгоревшую в военном пожарище юность.

Затем, уже в сорок пятом, был Балатон в Венгрии, где против нашей 9-й гвардейской авиадесантной армии под командованием генерал-полковника Глаголева фашисты бросили помимо пехотных, артиллерийских и авиационных дивизий 11 танковых. Мы на этом участке сменили 6-ю армию. И бойцы 6-й, знавшие о подготовке немцами удара, прощаясь с нами, говорили:

— Ничего, что вы десантники и гвардейцы! Как фашист вдарит по вам броней да огнем, так и вы побежите!

Побежать мы не побежали, однако там нам пришлось очень туго. Мы отступали и наступали, за два месяца непрерывных боев прошли земли Венгрии и Австрии, побывали в Чехословакии, потеряли в схватках с врагом очень много боевых товарищей. Мне, как разведчику-профессионалу, за годы войны довелось побывать в десятках сражений, получить три ранения. Последний раз был тяжело ранен 28 апреля сорок пятого в Австрии под Санкт-Пельтеном и после многократного лечения в госпиталях уволен из армии по инвалидности.

Среди наград самыми дорогими для меня являются медаль “За отвагу” и орден Славы III степени. К сожалению, сказать точно, за какой из десятков боев я был ими отмечен, не могу. Есть лишь предположения. О самых для меня памятных и тяжелых я коротко расскажу. Первой достаточно трагичной была уже упомянута выше операция десантирования на Правобережную Украину. Мы, группа из 72 человек, собрались в боевой кулачок где-то под Белой Церковью. И сразу поняли, что нашей горстке, вооруженной лишь автоматами, финками, пистолетами с двумя боекомплектами патронов, немецкую оборону в Днепр не скинуть. Потому приняли самое в наших условиях разумное решение — выбираться сквозь немецкие заслоны на сборный пункт в город Сумы. Но на нашем пути были не только вооруженные до зубов фашисты, но и величавый Днепр, несущий к Черному морю в начале октября уже не очень ласковые воды. Об этом можно написать целую повесть, я ограничусь лишь констатацией печального факта. Во время этого похода мы семь суток продвигались вообще без какой-либо пищи. Наконец обнаружили убитую где-то в начале сентября немецкую (по нашему предположению) лошадь, уже изрядно протухшую. Через полчаса от лошади остался один скелет, мягкие ткани трупа перекочевали в вещевые мешки. Варить мясо во избежание обнаружения места ночевки отряда немцами было нельзя. Потому принялись вонючее мясо глотать кусочками, поскольку разжевать его даже молодым зубам было невозможно! Оказавшийся в группе капитан предупреждал, чтоб мяса много “не жрали”.

— Если хотите жить, воздержитесь! — говорил он.

Но не зря говорят: голод — не тетка. Кое-кто переусердствовал и отдал Богу душу. За время этого запомнившегося на всю жизнь марша, переправы через Днепр на плотиках, которые держали на себе лишь верхнюю одежду и оружие, в стычках с преследующими нас фашистами и преодолении с боем фронтовой полосы мы потеряли несколько десятков человек. Вышли из группы к своим около 20 воинов. Точные цифры в памяти не сохранились.

В боях на Венгерской и Австрийской земле больше всего запомнились такие эпизоды. После Балатонской битвы немцы крепенько поприжали нас танками, прорвавшись на линию нашей обороны. Один из “тигров” проутюжил мой окоп, засыпав меня по пояс землей. Все пережитое в те минуты вспомнить и описать очень сложно. Это может сделать только тот, кто настоящего боя не видел и психологического надрыва не пережил. Я же помню одно: танк за спиной. Скорее интуитивно, чем сознательно, я развернулся и швырнул на моторную часть танка противотанковую гранату, до этого приготовленную для броска, но из-за растерянности так и не брошенную в цель. Танк мгновенно загорелся, экипаж полез наружу через запасные люки, и я хладнокровно его расстрелял из автомата. После боя ребята вызволили меня из земляной ловушки. Здесь необходимо добавить, что такое пережил в тот день не только я. И всех нас от погребения заживо спасло лишь то, что в предгорной местности слой земли над камнем не превышал 20–25 сантиметров.

Перед штурмом Вены командованию были нужны схемы обороны противника. И перед нами, полковыми разведчиками, была поставлена задача: добыть об обороне врага какие-нибудь сведения. После двух суток лазания на брюхе вблизи фашистских позиций мы определили один из штабов, запросили наших совершить на ту координату огневой налет. Под шум и треск рвавшихся мин и снарядов мы сумели ворваться в штаб, захватить много документов, какое-то знамя и вместе со всем этим пьяного фашистского старшего офицера.

Кстати, о боевых наградах. Как известно, наградные листы по представлению командиров заполнялись в штабах, куда доступ для нас был закрыт. Настоящих фронтовиков, постоянно находившихся в пекле боев, награды находили очень редко. Ведь бой, совершенный во время него тем или иным воином подвиг надо было видеть кому-то из командиров. К сожалению, командиры в этом плане были не всегда на должной высоте, поэтому настоящие храбрецы частенько оставались без заслуженных наград. Зато беспрепятственно и щедро увешивали себя орденами всякого рода штабники и их приближенные, наблюдавшие панораму боя лишь в подзорную трубу или слышавшие лишь отголоски боя. Для подтверждения сказанного приведу такой пример. Как-то уважаемый нами начальник полковой разведки капитан Иван Иванович Натыкач, не принимавший лично участия ни в одной из боевых разведопераций и, тем не менее, имевший на груди три Красные Звезды и орден Боевого Красного Знамени, говорил:

— Ребята, ведь мои-то ордена заслужены вами, омыты вашей кровью!

Такое признание было святой правдой. И мы своего начальника за мужественное признание, за правду святую зауважали еще больше. Хотя он нас особо наградами не баловал.

Как мне говорили ребята, навестившие меня уже в госпитале, за последний бой 28 апреля я был представлен к какому-то ордену. Но награда где-то “блуждает” и по сей день. Да если честно и по правде, воевали-то мы не за награды!»

В октябре 1945-го в связи с тяжелым ранением Алексей Коткин был демобилизован. В 1946 году получил группу инвалидности. В последующие годы работал в колхозе электромотористом, затем в школе бухгалтером и электриком. Одновременно учился заочно, стал членом литературного объединения «Заполярье».

В 50–60-е годы Алексей Степанович начал писать рассказы для детей. В газетах «Няръяна вындер» и «Правда Севера» появились его публикации. Первая книжка, «Антошка», вышла в Северо-Западном книжном издательстве в 1966 году. Эта небольшая книжечка наполнена северным говором, пропитана ушедшим временем. В 1970 году А.С. Коткин стал лауреатом Всесоюзного конкурса «Ленина не видел я ни разу, но без Ленина не прожил я ни дня».

Обращался Алексей Степанович и к исторической теме. В 1974 году в Архангельске была издана первая часть его романа «Красная ласточка» — о драматических событиях на Нижней Печоре в годы Гражданской войны. В 1977 увидела свет повесть «Заповедное озеро» — об участии школьников заполярного села в охране природных богатств родного края. В 1978 году Коткина приняли в Союз писателей СССР. В 1980 году в Москве в издательстве «Современник» стотысячным тиражом была издана «Красная ласточка», которая принесла автору всесоюзную славу.

А.С. Коткин — автор повестей «Егор Ванюта», «Рабы обстоятельств», «На краю тундры», «Сульская мозаика», «Вулкан», «Житейские перекрестки» и романов «Печорская история», «Синегорье». За роман «Синегорье» ему присуждена премия Комитета по культуре и искусству администрации Архангельской области имени Ф.А. Абрамова (1998 год). Всего издано 15 крупных произведений общим тиражом более 250 тысяч экземпляров. В 2002 году А.С. Коткин завершил роман «Заполярные страдания» о фронтовых буднях воинов из Ненецкого округа и о тружениках тыла в годы войны. В 2004 году книга увидела свет.

Писатель хорошо знал историю, быт и обычаи ненцев и создал в своих произведениях самобытные характеры рыбаков, оленеводов, охотников.

С 1989 года Алексей Степанович жил и работал в Архангельске, в последнее время возглавлял областной комитет ветеранов войны и военной службы.

Умер 16 августа 2007 года.

Награжден орденами Славы III степени, Отечественной войны I степени, медалями «За отвагу», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

ЦАМО. Ф. 33. Оп. 690306. Д. 83. Л. 80. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 690306. Д. 83. Л. 216. Альманах Литературного объединения «Заполярье». — 2009. — № 10. Альманах Литературного объединения «Заполярье». — 2012. — № 12. Ермолина И.П., Корепанова Л.Ю. Коткин Алексей Степанович // Ненецкий автономный округ: энцикл. словарь. — М.: Аванта, 2001.