Иванов Николай Семенович

Родился 18 августа 1926 года в станице Славянская Северо-Кавказского края. После окончания средней школы работал бухгалтером в совхозе. Русский.

Скрыв свой возраст, в шестнадцать лет вступил в партизанский отряд, который воевал в районе Керчи. С осени 1942 года воевал в действующей армии.

За мужество и героизм, проявленные в боях за освобождение Северного Кавказа и Крыма, Николай Иванов награжден орденом Красного Знамени.

После подготовки в учебном пулеметном подразделении был назначен командиром пулеметного взвода 696-го стрелкового полка 383-й стрелковой дивизии 33-й армии 1-го Белорусского фронта.

5 февраля 1945 года взвод станковых пулеметов под командованием сержанта Иванова получил задачу на огневую поддержку наступающих рот полка, пытавшихся захватить плацдарм на западном берегу реки Одер. Пулеметчики незаметно сумели переправиться по льду на противоположный берег и, развивая наступление на стыке обороны немецких войск, продвинулись в тыл противника на двадцать километров. В районе города Фюрстенберг захватили форт, в котором располагалось большое количество оружия и продовольствия, и стали ожидать подход основных сил полка. Ждать пришлось больше двух недель. Умело организовав оборону, взвод нанес немцам большой урон в живой силе и технике. У форта было уничтожено около тысячи солдат и подбито 13 танков противника. Все пулеметчики остались живы.

24 марта 1945 года Указом Президиума Верховного Совета СССР «за мужество и героизм, проявленные на фронтах борьбы с немецко-фашистскими войсками» Н.С. Иванову присвоено звание Героя Советского Союза.

Войну Николай Семенович закончил в Берлине. Участник Парада Победы 24 июня 1945 года в Москве на Красной площади.

Из воспоминаний Героя Советского Союза Николая Иванова:

«В действующую армию в шестнадцать неполных лет меня бы не взяли, но в партизанах встречались пацаны и помоложе, чем я. Тогда никто не делал скидку на то, старик ты или ребенок. Все мы были солдатами.

Древние степи Северного Кавказа стали ареной ожесточенных боев. Мясорубкой, по-другому и не назовешь то, что творилось летом и осенью 1942 года. Громадные потери несли и наши, и немцы. Страшное время, страшные дни. Сейчас и сам теряюсь в догадках: как сумел выдержать, не сойти с ума. Остаться человеком помогала вера в то, что свершаемое нами — справедливое возмездие. Враг пришел в твой дом, который нужно защищать. Выбирать не приходилось: либо ты, либо тебя, а зачастую получалось, что и ты, и тебя.

Сколько замечательных ребят погибло, не счесть. Я же, наверное, счастливей других оказался, часто везло. Был по-мальчишески безрассуден, лез туда, где в миг без головы остаться можно было, а пули стороной облетали. Семнадцати еще не было, когда получил первый свой орден — Красного Знамени. Горд был, сумел, значит, что-то сделать.

А дальше уж солдатские погоны надел и с наступающей армией на запад пошагал. Через те же смерть, кровь, грязь, тяжелую работу. Наступали, надеясь в мечтах на неправдоподобно быстрое окончание войны. Казалось, вот еще один удар — и побежит немец. Но немец дрался толково и упорно. Мы и в 1945-м несли большие потери. Сами уже научились воевать, а мне ко всему еще и везло. Смерть упорно обходила стороной.

Начиналось все, как обычно. Я, 19-летний сержант, командир взвода станковых пулеметов, 2 февраля 1945 года получил задачу на огневую поддержку стрелковой роты, пытавшейся на западном берегу Одера, под прикрытием артиллерии, захватить плацдарм. Патронов мы не жалели, хорошо поливали гитлеровские окопы. Но и я, и бойцы взвода прекрасно понимали, что огонь наш малоэффективен. И далеко, и фашист не станет под пулеметным огнем из-за бруствера высовываться. Тут я смотрю, что наша рота под вражеским берегом залегла и начала потихоньку обратно откатываться.

Не знал я, что это с самого верха пришел приказ повременить с форсированием Одера. И принял на горячую голову решение выдвинуться с пулеметами вперед. Попали мы видно в стык обороны фашистов, который не успели они ничем прикрыть, потому что прошли ее быстро и незаметно. На радостях так начали шуровать, что остановились у форта в районе города Фюрстенберг, километров за двадцать от берега. Оказалось, это склады, на которых и оружия, и продовольствия было вдосталь. Перебили малочисленную охрану и начали поджидать подхода своих.

Ждать пришлось долго, больше двух недель. Когда подошли наши части, то у подножия форта насчитали до тысячи эсесовцев, 13 танков, которые поджигали из обнаруженных на складе фаустпатронов. И все восемнадцать ребят живы, без единой царапины.

Тут, конечно, началось. Меня — в Москву, бойцов моих почти всех взводными сделали, многим представления на Героев написали. Я-то свою Звезду получил. А из ребят — никто. Война нам жестоко отомстила за две недели везения. До мая все ребята мои погибли…

В Москве встреч интересных было много. С вечера как-то буднично и сухо сопровождавший меня офицер произнес: «Завтра вас хочет видеть товарищ Сталин. Будьте готовы!» У меня руки и ноги ледяными стали, сердце не в груди, а в голове запрыгало. Не от страха, от восторга. Чтобы понять мои чувства и не осуждать, нужно было жить в то время, слушать и читать то, что читали и слушали мы. Поэтому встречу с Верховным воспринял как самую дорогую награду. Я, как ни старался, ничего, кроме сложного переплетения восторженности и робости, гордости и растерянности, так толком запомнить и не мог.

Сталин говорил с заметным грузинским акцентом, хотя и далеко не таким, как принято представлять его после множества исторических фильмов. Он молча выслушал мой бестолковый и сбивчивый рассказ об одерских событиях. Не знаю, понравился он ему или нет. Во всяком случае никаких оценок он не высказал. Определить же по его внешнему виду я был просто не в состоянии из-за смятения чувств…

В конце встречи Сталин спросил:

— Чем вы после войны думаете заниматься?

— Хочу стать учителем, товарищ Сталин.

— Нет, — после короткого раздумья покачал он головой. — Такой герой должен стать офицером.

Так я оказался в военном училище. После его окончания был послан в распоряжение начальника Украинского пограничного округа во Львов. Ну а закончил службу уже в Киеве, в штабе Западного пограничного округа».

После войны продолжил службу в Вооруженных силах и был направлен на курсы младших лейтенантов. В 1947 году, после окончания Пермского пехотного училища, направлен в Украинский пограничный округ.

С 1977 года Николай Иванов — в запасе, жил в Киеве. Работал в ветеранской организации пограничников, был членом Комитета ветеранов пограничной службы.

Участвовал в юбилейных парадах Победы в 1985 и 1995 годах в Москве на Красной площади.

Умер 23 февраля 2009 года. Похоронен на Байковом кладбище Киева.

В парке «40 лет Победы» в Славянске-на-Кубани на Аллее Героев установлены бюст и стела в честь Героя Советского Союза Николая Иванова. Лицею № 1 Славянска-на-Кубани присвоено имя семи Героев Советского Союза — выпускников школы, в том числе и Николая Иванова.

Награжден орденами Ленина, Красного Знамени, Отечественной войны I степени, медалями «За освобождение Варшавы», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

ЦАМО. Ф. 33. Оп. 686196. Д. 2454. Л. 221. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 793756. Д. 19. Л. 109. ЦАМО. Картотека награждений. Ш. 35б. Ящ. 28. Герои Советского Союза. — М., 1987–1988. Герои тревожных рассветов. — Киев, 1978.