Евстратов Иван Яковлевич

Родился 22 июня 1922 года в селе Новый Курлак Бобровского уезда Воронежской губернии. Русский. Член ВКП(б) с 1944 года.

2 августа 1930 году 12 смельчаков под Воронежем совершили групповой десант с парашютом. Ивану Евстратову было тогда восемь лет. Он увидел купола парашютов, и у него появилась мечта: обязательно освоить технику пилотирования в свободном падении.

Иван начал готовить себя к этому с детства, отрабатывал технику приземления, прыгал с крыши, с моста, хотя еще плавать не умел. Изучал «аэродинамические данные» своего тела, считая, что голова — это кабина пилота, а ноги — рули. Все тело от ударов было как фиолетовые чернила. Еще в детстве преодолел психологический барьер страха перед прыжками. Став постарше, Евстратов окончил Воронежский аэроклуб по специальности «летчик, инструктор-парашютист».

Предлагали идти служить летчиком. Отказался, у него была мечта — десантные войска. Причем в десантные войска брали не каждого. И.Я. Евстратов пошел по комсомольской путевке. Когда он пришел в военкомат, просил направить именно в десантные войска. А тогда что такое «десантные войска»? Не должно быть трусливости. Они даже клятву специальную давали. И Евстратова направили в 1-ю воздушно-десантную бригаду, которая тогда формировалась.

В Красную армию был призван 20 сентября 1941 года Садовским райвоенкоматом Воронежской области, воевал в составе 1-го воздушно-десантного корпуса.

Дислоцировались в Капотне, готовились к высадке под Москвой. А когда высадились в декабре 1941 года, местные жители посчитали, что они — фашисты. Тогда десантная форма была почти как у немцев. Приехал командир части освобождать их из плена.

Участвовал в Сталинградской битве в составе 109-го гвардейского стрелкового полка 37-й гвардейской стрелковой дивизии 62-й армии. 1-й парашютно-десантный батальон направили на Волховский фронт, на станцию Хвойная. И там они десантировались в тыл врага. Это было в марте 1942 года.

Командующий 62-й армией В.И. Чуйков писал в своих воспоминаниях: «Если вы мне сформируете трехполковую дивизию из 1-го воздушно-десантного корпуса десантниками, которые владеют тактикой уличного боя, которые получили “боевую закалку” в тылу врага, то я один полк поставлю оборонять тракторный завод — 109-й, 114-й полк поставлю оборонять баррикады и 85-й полк — “Красный Октябрь”. Если вы мне это обеспечите, то ни одна фашистская сволочь через мои боевые порядки не пройдет». Просьба Чуйкова была выполнена, и, действительно, как он и обещал, оборона, благодаря воздушно-десантным войскам, была успешной.

Потом дивизию перевели в распоряжение Рокоссовского, командующего Юго-Западным фронтом, и 4 октября доставили на левый берег Волги, расположили около 62-й переправы. С наступлением темноты при поддержке женского авиационного полка ночных легкомоторных бомбардировщиков и реактивной артиллерии, дислоцированной на левом берегу реки Волги, дивизия переправилась на правый берег. 5 октября каждый десантник дал клятву, что для него за Волгой земли нет, велением Родины и народа назад дороги закрыты. И каждый понимал, что в этом пекле, в котором, казалось бы, не могут выдержать человеческие нервы, решалась судьба Сталинграда. Отдать город врагу — тогда Турция и Япония откроют еще два фронта. Для них падение этой крепости было сигналом к вступлению в войну.

С 7 на 8 октября, ночью, 109-й гвардейский стрелковый полк занял оборону тракторного завода, вошли в цеха. Завод был замаскирован. Внутри — слабое освещение ламп, похожих на керосиновые. И в таких условиях безусые юнцы из Сталинградского ремесленного училища, стоя на ящиках у станков, под непрерывным артиллерийским и минометным огнем производили заготовки для снарядов и готовили бутылки с горючей смесью для борьбы с вражескими танками. Женщины в другом цеху занимались ремонтом танков Т-34.

Самые тяжелые дни в жизни Ивана Яковлевича, которые навсегда остались в его памяти, были 14 и 15 октября 1942 года. Хотя это были солнечные дни, но защитники тракторного завода не видели солнца. Оно лишь изредка бурым пятном появлялось в просветах дымовых туч и снова пряталось, словно было не в силах смотреть на одну из самых трагических картин великого сражения.

Командующий 62-й армией В.И. Чуйков позже вспоминал, что десантники перебрасывали фашистов штыками через плечо, как мешки с соломой. Когда секретарь Сталинградского обкома партии А.С. Чуянов приказал отправить женщин и детей на левый берег, в безопасную зону, все отвечали отказом. Они говорили: «Умирать будем в родном городе, но врагу не сдадимся!» Тогда Ивану Яковлевичу вместе с комиссаром П.П. Пономаревым приказали набрать группу истребителей танков. Набрали 19 человек. А 15-летние мальчишки, которые трудились на заводе, плакали, просились в эту группу. Пришлось взять еще двоих.

Штаб находился там же, на заводе. Когда командир дивизии В.Г. Жолудев сообщил по радио, что его командный пункт завалило перекрытием и нужно подать ему воздух, эти 15-летние ребята нашли на заводе трубу, пробили перекрытие и подали генералу воздух, за что группа была награждена орденом Красной Звезды. Другие переправили 22 раненых на безопасное расстояние, в армейский госпиталь, на правом берегу. В тех условиях, в том пекле, когда над головами висели сотни вражеских самолетов, это был подвиг. Участники были за это награждены медалями «За отвагу».

Разведка доложила, что на маленьком участке фронта, как раз там, где находилась группа, которой командовал сержант Евстратов, появились 16 фашистских танков. Поступил приказ отбивать их контратаки до наступления темноты, чтобы обеспечить переправу основного резерва войск с левого берега. Динамику боя тех дней невозможно пересказать. Но все, кто были там, особенно десантники, даже, когда попадали в окружение, по радио отвечали: «Умрем, но не сдадимся!»

Ветеран вспоминал:

«После госпиталя меня направили в Нахабино, на курсы командиров стрелково-парашютных взводов. Там я встретил победу. Радость была огромная. 24 июня я участвовал в Параде Победы. Прошли Красную площадь, потом идем по улицам Москвы, в нас букеты цветов бросают, завалили, невозможно было пройти. Я один букет схватил, смотрю, бумажка там: “Хочу познакомиться с победителем! Сокольский переулок, дом такой-то”. Елки-палки, думаю, москвичка, ну как тут с ней встречаться! Я двух слов связать не могу! А правофланговый со мной шел Федя, царство небесное ему, и он говорит: “Вань, да ты что, фашистов не боялся, а тут… Да ты что?”

А нас, когда мы к параду готовились, около метро “Сокольники” разместили. Вернулись мы туда, нам привезли водку в ящиках, накрыли стол, ну, закуска там была, икра черная, икра красная. Я немножко поддал, смелости набрался и пошел. Деревянный одноэтажный дом, я подхожу, стучусь, мне дверь открывают, смотрю — капитан, весь в орденах. Прошел в комнату, там стол, на столе бутылка “Столичной”, закуска: “Ох, победитель, давай, а то один сижу. От Москвы до Берлина прошел. Как тебя зовут-то?” — “Иван Яковлевич». — “А меня Иван Иванович”. — “Так я по записке!” — “Так моя дочка тут чудит! Давай, дорогой, выпьем за победу!” — и тот первый тост я никогда не забуду: “Много нас, Иванов, на святой Руси, выпьем сто стаканов, только подноси!”

Потом и девушка пришла, так я со своей женой и познакомился. 24 июня 1945 года познакомился, а в октябре 1946 года поженились. Я парашютный шелк достал, и ей из этого шелка свадебное платье сшили. Мать ее была против, чтобы дочь за десантника выходила: :Дочка, я не советую тебе ни за летчиков, ни за парашютистов: сломают голову, останешься вдовой преждевременно!” Но она мать не послушала. Потом даже вспоминала: “Вот, мамочка, ты не советовала мне за Ванечку, а мы с ним так душа в душу!”

После войны сперва на интендантских должностях служил. Но потом настоял, говорю: “Я окончил курсы командира парашютно-десантных взводов. Прыгать хочу, хочу быть начальником парашютно-десантной службы”. Мне генерал говорит: “Давай я тебе внеочередное звание присвою, только останься”. Я говорю: “Нет, не пойдет!” В 1953 году окончил отделение начальников парашютно-десантной службы Высшей офицерской школы. Служил начальником парашютно-десантной службы, испытывал новые парашюты.

В 1963 году у меня очень неприятный случай был. Я тогда организовывал показательные прыжки для космонавтов, и был у нас такой парашютист — Никитин Николай Константинович, он был парашютистом-инструктором Центра подготовки космонавтов. Я был выпускающим и вел всю предпрыжковую подготовку. Первого выпустил — нормально. Второй прыжок выпустил, потом полторы секунды интервал, скорость была 200–210 км/ч, и третьего. Николай Константинович — рекордсмен, хорошо умел свободно владеть телом, свободно планировать, но у него и раньше были такие ошибки, при испытании парашютов он часто падал на купол, и тут они голова в голову столкнулись с Новиковым, и оба погибли.

Было семь часов утра. Я в шоковом состоянии. Потом приехали из прокуратуры Московского гарнизона, просмотрели все мои журналы по предпрыжковой подготовке, посмотрели приборы, и прокурор сказал: “Ну, делать здесь нечего”. И все.

Награжден орденами Отечественной войны I и II степени, Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Сталинграда», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «Ветеран Вооруженных Cил СССР».

ЦАМО. Ф. 33. Оп. 686046. Д. 385. Л. 100. ЦАМО. Учетно-послужная картотека. Ш. 372. Ящ. 37. ЦАМО. Юбилейная картотека награждений. Ш. 16. Ящ. 22. Док. 73. ЦАМО. Учетно-послужная картотека. Ш. 61. Ящ. 24.