Докучаев Николай Егорович

Родился 24 декабря 1918 года в деревне Заполье Тихманьгской волости Вытегорского уезда Олонецкой губернии. Русский. Член ВКП(б).

Окончил 7 классов школы в селе Тихманьга (Патровская), в 1939 году — дорожностроительное отделение Череповецкого автодорожного техникума.

С 1939 года в РККА. В 1941 году окончил Ленинградское военно-инженерное училище. Назначен командиром взвода 16-го понтонного батальона 16-й танковой дивизии Одесского военного округа.

С сентября 1941 года — на фронтах Великой Отечественной войны. Воевал в должности командира понтонного взвода и старшего адъютанта 85-го отдельного моторизованного понтонно-мостового батальона на Южном, Северо-Кавказском, Закавказском, Западном, Брянском, Центральном и Белорусском фронтах.

Участвовал в оборонительных боях в Молдавии и Украине, в Армавирско-Майкопской, Моздокско-Малгобекской, Нальчикско-Орджоникидзе, Северо-Кавказской, Краснодарской, Орловской и Черниговско-Припятской операциях, битве за Днепр, в Гомельско-Речицкой и Калинковичско-Мозырской операциях. В 1942 году в бою был ранен.

Особо отличился при форсировании Днепра. В ночь на 7 октября 1943 года переплыл реку и разведал места для наведения переправ в районе поселка Любеч и хутора Змеи. 8 октября 1943 года в районе хутора Змеи под огнем противника лично повел на западный берег реки первый понтон с пехотой и вооружением. В 10–12 метрах от берега первым бросился в воду, увлекая за собой бойцов в рукопашную схватку с противником.

За 9 рейсов переправил на захваченный плацдарм около 300 бойцов с вооружением. С 10 по 16 октября 1943 года под интенсивным огнем врага руководил паромной переправой через Днепр в районе озера Воскресенье около поселка Любеч, переправляя на двух паромах на западный берег реки танки КВ, артиллерийские орудия и автомашины.

Из интервью с ветераном:

«Осенью 1943 года части 61-й армии вышли к Днепру в Полесье, и наш 85-й понтонно-мостовой батальон получил приказ: обеспечить их форсирование на правый берег. В тех местах ширина Днепра доходила до километра с лишком. Левый берег — песчаный, сыпучий, открытый. Попробуй-ка незаметно подвезти и спустить понтоны на воду! А у немца каждый метр береговой кромки под наблюдением, пристрелян.

Понтоны… Это штука была серьезная. Понтон вмещал до пятидесяти человек. Состоял из двух частей в металлических корпусах. Их перевозили на ЗИСах. Привезут, болтами соединят и спускают на воду. К понтону имелись подвесной мотор, весла. Норматив по развертыванию и спуску на воду понтонов мы перекрывали в несколько раз. Но тут-то первое дело — скрытность.

Сначала — разведка. Эту задачу мне, адъютанту, и поставил комбат майор Пётр Масик. Был у нас прекрасный командир отделения старший сержант Коля Котов. Смельчак, смекалистый, самообладание железное. Вот уж с кем в разведку ходить! Взял я его и еще опытных бойцов. Пошли. Поначалу устроились в кустарнике у самой воды. Далеко, плохо видать, что у немца происходит. Гляжу, ближе к середине реки — островки, густо травой поросли. А Котов будто мысли читает: “Товарищ старший лейтенант, разрешите, я вон с того островка за фрицем понаблюдаю”. “Давай”, — говорю, остальных разделил на группки по два-три человека — и ночью мы переправились по своим островкам. Сам я — на центральный, а на тот, что ближе всех к немцам, — Котов.

Замаскировался я в осоке, всматриваюсь. Тихо. Изредка — осветительная ракета. В один из всполохов заметил на том берегу удобный спуск к реке. И вдруг — пулеметная очередь. Прямо над моей головой. “Сейчас ниже возьмет и…” — не успел подумать, как на островке Котова слышу шум. Не я один его услышал. Немец без промедления полоснул огнем туда. И еще, и еще очередью. Успел я засечь его позицию. Вот Котов дает! И меня спас, и огневую точку помог выявить. Только бы жив остался! И точно, обошлось.

С рассветом наша разведгруппа продолжала вести наблюдение. Мы все время меняли позиции, маскировались и без устали искали удобные спуски на том берегу, намечали место для переправы. Обстрелы не прекращались, но мои разведчики были ребята боевые.

Вскоре приказ: пятого октября навести переправу через Днепр. ЗИСы на край леса подвезли понтоны. Дальше мы их волоком, на руках, тщательно маскируясь, тащили к берегу. Бесшумно собрали, спустили на воду. Пехотинцы уже ждали. На веслах пошли к правому берегу. В это время ночи, мы знали, немцы отдыхали, лишь порой постреливала в темноту огневая точка.

Гребем, луна светит, а я вспоминаю свою первую переправу. 19 июня 41-го вблизи Дубоссар принял я командование взводом понтонно-мостового батальона танковой дивизии. Мы находились в лагерях, готовились к учениям. А через три дня, в четыре утра, налетели немецкие самолеты, бомбежка началась. Первые убитые, раненые… И первый военный приказ: навести переправу для отступающих войск. Выполнили. Но едва мост заполнили люди — опять самолеты с черными крестами. А разве отобьешься от них одними зенитными пулеметами да винтовками? Истребители-то так и не появились… Сам я тогда чудом уцелел.

Первое ранение я получил только летом 42-го на Кубани. Немцы наступают на пятки, бегу на заводишко в райцентре — хоть чем разжиться для переправы, а там один старик-сторож. Винтовку в грудь, мол, выносить ничего не положено, а не то… Нынче воскресенье, так что ищи директора. “Дед, — кричу, — какой директор! Немцы за рекой! Нужно спасать бойцов, технику!” — “Ничего не знаю. И вообще стой, стрелять буду”. А тут самолеты. Я упал, неподалеку бомба разорвалась — множественные осколочные ранения. Долго я потом прихрамывал.

На Днепре немцы безнадежно опоздали. “Проснулись” со своим шквалом огня — пулеметного, артиллерийско-минометного, когда нашим понтонам совсем немного оставалось до берега. Так что достигли мелководья без потерь. Но опыт подсказывал: секунда-другая, и пристреляются. А пехота “ноги замочить” не спешит. Крикнул: “За мной!” — и спрыгнул в воду. Услышал всплески, значит, выгрузились. И в ту же минуту пули над головой. Прицельная очередь немецкого пулеметчика буквально изрешетила всю носовую часть понтона. Но повезло, успели. Я — к берегу, к окопам. Бросил гранату, побежал по траншее. Выстрел из-за поворота. Промахнулся немец, а я — нет. Тут с бруствера — другой. Схватились врукопашную. До сих пор помню его силищу. И опять спасибо Котову: подсобил, как всегда, вовремя.

Помогли мы пехотинцам захватить первую линию окопов, подготовиться к отражению контратаки. И быстрее назад, через Днепр, за подкреплением.

Больше трех сотен бойцов и командиров переправили на плацдарм. Николай Котов сделал пятнадцать рейсов, это я точно помню. И еще помню, как немцы пытались разбомбить мост, который мы навели в километре от нашей понтонной переправы. Но ничего у них не вышло. Наши истребители связывали “юнкерсов” боем, заставляли сбрасывать бомбы куда попало. Как-никак сорок третий, гитлеровцы утратили господство в воздухе.

Плацдарм на правой стороне Днепра расширялся. Через несколько суток наши соединения перешли с него в наступление. Так рассыпался “Восточный вал”, названный Гитлером “непреодолимым”.

В январе 44-го в небольшой белорусской деревеньке, где мы остановились на отдых приехал наш командир майор Масик, построил батальон и зачитал указ. Там была не только моя фамилия. Старший сержант Котов тоже получил Золотую Звезду.

Позже наш батальон развернули в полк тяжелых понтонов, поступила другая техника, пришли новые бойцы. Появились новые герои-понтонеры — комвзвода Евгений Полонский, комбат Василий Вихорев — но он, к сожалению, посмертно.

Увы, годы берут свое. Сейчас уже ушли из жизни и старший сержант Котов, и старший лейтенант Полонский. Но вот, пока я жив, память хранит подвиги моих боевых побратимов.

День победы встречали в предместье Берлина. Я был тогда начштаба батальона. Нас отвели на отдых после взятия города. Но отдыха не получалось, из головы не шел последний бой — за Рейхстаг. Накануне получили приказ: навести переправы через каналы. Справились мы с этой задачей и, чем могли, помогали пехоте. Но сколько ж людей полегло! Уставший, обессиленный, наконец заснул, а ранним утром меня разбудила стрельба. Что там опять?! Выглянул в окно — палят в воздух. Боже мой, Победа!

Я с юности бредил пограничной романтикой. Сам я с Севера, из-под Архангельска. В тридцать четвертом поступил в Вологодский автодорожный техникум, к нам туда не раз приезжали пограничники. Легендарному герою Никите Карацупе стремились подражать тысячи моих сверстников. И, когда после войны, в сорок шестом, отбирали офицеров для службы в погранвойсках, я и попросился туда с огромным желанием. И не жалею».

15 января 1944 года Указом Президиума Верховного Совета СССР «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство» старшему лейтенанту Н.Е. Докучаеву присвоено звание Героя Советского Союза.

С февраля 1944 года служил в должности командира батальона, затем помощник начальника штаба 4-го моторизованного понтонно-мостового полка.

В 1945 году — кандидат в слушатели Военно-инженерной академии. В 1945–1946 годах — преподаватель переправ Курсов усовершенствования офицерского состава инженерных войск Московского военного округа в поселке Нахабино. В 1946–1947 годах служил начальником 5-го отделения военно-строительного отдела штаба Литовского пограничного округа в Каунасе, Литва.

В 1951 году окончил Военный институт МВД. Служил в штабе Главного управления пограничных войск МВД/КГБ СССР старшим помощником начальника отделения отдела боевой подготовки, старшим инспектором отдела боевой подготовки, офицером и старшим офицером 5-го отдела.

В 1959–1960 годах — заместитель начальника 79-го пограничного отряда Юго-Западного пограничного округа в Симферополе.

С 1960 года полковник Н.Е. Докучаев в запасе. В 1969–1982 годах работал старшим инженером отдела охраны Первого управления Министерства общего машиностроения СССР.

Жил в Москве. Умер 7 февраля 2005 года. Похоронен на Троекуровском кладбище.

Награжден орденами Ленина, Красного Знамени, тремя орденами Отечественной войны I степени, двумя — Красной Звезды, медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За оборону Кавказа», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

ЦАМО. Ф. 33. Оп. 682525. Д. 231 т.2. Л. 306. ЦАМО. Картотека награждений. Ш. 28. Ящ. 2. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 682525. Д. 408. Л. 335. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 682526. Д. 1692. Л. 13. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 686043. Д. 3. Л. 88. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 690155. Д. 5507. Л. 27. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 686196. Д. 6931. Л. 32. Воробьев В.П. Герои Советского Союза. — СПб., 2010. Герои Советского Союза. Герои Российской Федерации. Кавалеры трех орденов Славы САО Москвы. — М., 2003. Герои Советского Союза. — М., 1987–1988. Золотые Звезды северян. — Архангельск, 1971. Московский некрополь Героев / А. Симонов. — М., 2011–2013. Навечно в сердце народном / И.П. Шамякин (гл. ред.). — Минск, 1984.