Бельченков Фёдор Кондратьевич
Начальник автоуправления Волховского фронта.
Биография
Родился в деревне Горохово Гореновской волости Рославльского уезда Смоленской губернии в крестьянской семье. Русский. В 1914 году уехал из деревни в Петроград на заработки. Член ВКП(б) с .
В 1916 году был призван в Преображенский лейб-гвардии полк. Участвовал в революционных событиях , в том числе в штурме Зимнего дворца.
Фёдор Кондратьевич о событиях в Петрограде вспоминал так.
«Я родом из смоленской деревни Горохово. В 1914 году, еще и семнадцати не исполнилось, поехал в Питер на заработки. Поступил в имение великого князя Николая Николаевича недалеко от Стрельны. Была в имении дизельная электростанция, и меня взяли помощником к мотористу. Проработал я там два года, а в мае 1916-го меня досрочно призвали в армию. Определили в гвардию: весил я в то время пять пудов и на рост не жаловался — 186 сантиметров.
В нашем корпусе было двенадцать полков лейб-гвардии и четыре гвардейских. В каждый подбирали солдат по внешним признакам. Темноволосые, с правильными чертами шли в Преображенский полк. Длиннолицые — в Семеновский, курносые и чернявые, на царя Павла I похожие, — в Павловский, блондины (мы их звали хлебопеками) — в Измайловский...
Распределили нас по полкам, я попал в Преображенский.
Летом месяца два мы обучались в Красном Селе военному искусству. А когда начальству показалось, что мы постигли все, что необходимо, и уже готовы жизни свои отдать за царя и отечество, нас привели к присяге, полковой поп окропил святой водой, погрузили в теплушки и отправили на Юго-Западный фронт, в район Луцка. Брусиловский прорыв к этому времени уже затухал. Но ожесточенные бои продолжались.
В общем, за три дня боев в Преображенском полку половина солдат погибли. А тут еще в окопах листовки появились. Я четыре зимы отходил в деревенскую школу и считался образованным, а многие ни читать, ни писать не умели. Но листовки эти были так написаны, что их смысл мог постичь самый забитый мужик. Войну пора кончать. В стране разруха. В городах народ голодает, рабочие бастуют, казаки их нагайками разгоняют. В деревнях скот уводят с крестьянских дворов за недоимки.
К концу года начались у нас братания с немецкими солдатами. Сходились в овражке между позициями, махоркой угощались, хлеб на сахар меняли. Особых политических разговоров не вели. И так было понятно: война надоела всем.
Революционизировались солдаты быстро. Когда произошла Февральская революция, нас построили побатальонно и зачитали сообщение об отречении царя от престола в пользу брата Михаила».
Вскоре Бельченков оказался в Питере из-за ранения. В апреле Фёдор Кондратьевич пошел на поправку и зачастил на митинги, которые разные партии проводили тогда по всему городу. Госпитальное начальство зачислило его в «обольшевичившиеся» и, не долечив до конца, отправило в резервный полк, куда собирали выздоравливавших преображенцев перед тем, как снова бросить на фронт. Он оказался в старых казармах, в которых бродило уже иное, чем год назад, настроение. Не осталось прошлого ура-патриотизма. Февральская революция не дала того, о чем мечтали солдаты, вчерашние крестьяне и рабочие. Война «до победного конца» продолжалась, а цену они ей знали.
«Почти каждый день мы ходили группами на митинги. Из всех выступлений больше всего нравились речи большевиков, — продолжил рассказ Фёдор Кондратьевич. — Все в их словах казалось простым и ясным: с войной пора кончать, заводы нужно отдать рабочим, землю — крестьянам. Но солдатская масса была разнородной. Некоторые мои однополчане были настолько темными, что не понимали самых простых вещей. Как-то после очередного митинга вернулись мы в казармы, стали рассказывать, что большевики предлагают забрать землю у господ и раздать крестьянам, а в ответ слышим:
— Этого нельзя делать: это не по-божески. Бог дал людям землю — отбирать ее грех.
И это говорили не помещики, не кулаки, а вчерашние крестьяне-бедняки, для кого иметь свою собственную землю всегда было несбыточной мечтой. Чего удивляться — ведь многие из нас были верующими людьми. И такие понятия, как Бог, грех, воля Всевышнего, для некоторых еще не пошатнулись.
Очень интересно было познакомиться с таким взглядом на события…»
Но бурное время ускорило политическое образование солдат. Многие из них вскоре уже поняли, на чьих баррикадах надо сражаться. В конце июля Бельченкова избрали представителем батальона в Совет рабочих и солдатских депутатов Адмиралтейского подрайона. Беспартийного солдата избрали по предложению большевиков.
Потом был август с попыткой корниловского переворота, когда солдаты полка вместе с другими революционными отрядами были брошены против частей мятежного генерала. Наступил октябрь. Из вспоминаний:
«Числа двадцать второго заметили мы, что набережную Невы и Миллионную улицу — от Эрмитажа до памятника Суворову — патрулируют юнкера. Ходят группами с винтовками. Наши солдаты их предупредили: еще раз окажетесь около казарм, будет худо. Больше они не появлялись.
Двадцать четвертого в казармах шли бесконечные собрания. Митинговали в физкультурном зале. Вольноопределяющийся Чудновский, наш преображенец, назначенный к нам комиссаром Военно-революционного комитета Петроградского Совета, призывал полк выступить в полном составе за Советы, против Временного правительства. Полковой же комитет, возглавляемый капитаном Путилиным, фронтовиком, авторитетным среди солдат, предложил придерживаться нейтралитета: просто закрыть казармы и отсидеться, пока обстановка не прояснится...»
Ночью 24 октября в Смольный прибыл Владимир Ильич Ленин. С этого момента он лично возглавил подготовку и проведение восстания. В 71-й комнате Смольного располагался Военно-революционный комитет при Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов — главный штаб, осуществлявший руководство операцией. В час тридцать пять пополуночи отряд солдат и матросов из Смольного занял почтамт. В два часа ночи — телеграф, под утро — военную гостиницу, а в семь часов — телефонную станцию. В десять часов Зимний дворец был оцеплен революционными войсками.
Утром 25 октября Ленин написал обращение Военно-революционного комитета к широким массам трудящихся. В.Д. Бонч-Бруевич тут же отвез его в типографию, и оно, датированное 10 часами утра , было опубликовано в № 8 большевистской газеты «Рабочий и солдат». Этот номер вышел к полудню, содержание и текст воззвания по телефону передали в другие газеты. Было ясно, что революция победила, однако и утром, и днем 25-го продолжалась напряженная работа Военно-революционного комитета, отряды которого занимали одно за другим правительственные учреждения.
В два часа тридцать минут дня открылось экстренное заседание Петроградского Совета. Ликованием было встречено сообщение о том, что Временное правительство больше не существует, что некоторые его министры уже арестованы, а остальные будут арестованы. Совет бурно приветствовал пришедшего на заседание В.И. Ленина. В своем докладе Владимир Ильич говорил о задачах, которые стоят перед Советской властью, за осуществление которых надо приниматься вплотную.
Вечером должен был открыться II съезд Советов, которому предстояло провозгласить власть Советов и официально закрепить одержанную победу. Но в Зимнем еще заседало Временное правительство. Военно-революционный комитет Петроградского Совета готовил силы к последнему штурму.
«Утром двадцать пятого октября, — продолжил Бельченков, — я и еще человек десять наших пошли посмотреть, что нового в городе. На Невском — вооруженные рабочие, матросы, солдаты, чем ближе к Главному штабу, тем больше народа.
В девять вечера 25 октября засевшее в Зимнем Временное правительство дало радиограмму: “...Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов объявил Временное правительство низложенным, потребовал передачи ему всей власти под угрозой бомбардировки Зимнего дворца пушками Петропавловской крепости и крейсера “Аврора”, стоящего на Неве. Правительство может передать власть лишь Учредительному собранию, а посему постановило не сдаваться и передать себя на защиту народа и армии...”
Народ и армия дали ответ через сорок минут. По сигналу из Петропавловской крепости прогремел выстрел баковой шестидюймовки “Авроры”. Начался штурм Зимнего дворца.
Когда я услышал орудийный выстрел, в голове сразу мелькнула мысль: “Холостым пальнули”. Это от фронтового опыта. Со стороны Дворцовой уже неслась ружейная трескотня. Кинулись и мы вперед. Не помню, как перемахнули Горбатый мостик, баррикаду из поленьев, вскочили в первый же подъезд Эрмитажа.
Внутри дворца, как известно, большие дворы. Смотрю, сгоняют туда юнкеров и разоружают. Я еще долго ходил по Зимнему, в какой-то момент ночью, когда еще собирали юнкеров, слышу, говорят: “Ведут”. Смотрю, ведут министров Временного правительства. У кого пальто надето, у кого просто на плечи накинуто. На площади их окружила толпа. Кричат все, чувствовалось, могут учинить самосуд. Но кто-то из красногвардейских командиров приказал нам оцепить министров в три ряда, и пошли мы таким порядком сначала по Миллионной, а потом свернули на набережную Невы. Разъяренная толпа отстала, и мы поняли, что для сопровождения министров в Петропавловскую крепость так много охраны не нужно, и я с несколькими солдатами вернулся на Дворцовую площадь.
Баррикады из бревен уже разбросали, повсюду горели костры, и люди грелись у огня. Какой-то штатский в кожанке, по всему видно, командир, подошел ко мне, говорит: “Солдат, иди к той вон двери часовым”.
Там уже было трое часовых. Задача наша: смотреть, чтоб никто не выносил из дворца ничего. Но революционный народ проявил высокую сознательность, и мы задержали только одного солдата: хотел чайник серебряный вынести. Уже совсем рассвело, когда я отправился в казарму отдыхать...»
Временное правительство было арестовано в два часа десять минут ночи с 25 на 26 октября.
Позже Фёдор Кондратьевич Бельченков участвовал в боях Гражданской и советско-польской войн в составе 35-го автоброневого отряда.
После окончания войны продолжал службу в Красной армии. В 1923 году окончил Петроградскую высшую военную автоброневую школу, в 1932 году — факультет военных сообщений Ленинградского института путей сообщения. В дальнейшем преподавал в Военно-транспортной академии в Ленинграде. В 1939 году был назначен начальником автоброневой службы Мурманского военного округа. Участвовал в советско-финской войне.
С начала Великой Отечественной войны — в действующей армии, воевал на 2-м Украинском, Карельском, Волховском и Воронежском фронтах. После создания Карельского фронта служил в должности начальника фронтового автодорожного отдела, в мае преобразованного в Управление фронтовой автодорожной службы. В его ведении находились дорожное строительство, эксплуатация автомобильных дорог, организация регулирования. Его усилиями во время трудных боев в Заполярье было обеспечено бесперебойное снабжение действующих частей Карельского фронта. Не дожидаясь зимы, Бельченков, имевший к тому времени богатый опыт в деле строительства автомобильных дорог, заранее готовил пути подвоза, что позволяло транспорту всегда вовремя доходить по назначению.
В ноябре Бельченков был назначен на должность начальника автоуправления Волховского фронта. В короткие сроки он сумел наладить работу вверенного ему управления, улучшить снабжение и ремонт автотранспорта на всем фронте. Сумел превратить основное автотранспортное соединение — 52-й автомобильный полк — в боеспособную часть. В период боев за окончательное снятие блокады Ленинграда, освобождение Новгорода, а также в ходе последующих наступательных операций Бельченков лично организовывал автомобильные перевозки на Волховском фронте, умело маневрируя имеющимися в наличии машинами в условиях их хронического дефицита. За все время боевых действий ему удалось не допустить ни одного случая срыва подвоза.
Фёдору Кондратьевичу Бельченкову было присвоено воинское звание генерал-майора технических войск.
После окончания войны продолжал службу в советской армии. Был начальником автоуправления Советской военной администрации в Германии, затем стал заместителем начальника Ленинградской высшей военно-автомобильной школы. С возглавлял военную кафедру Ленинградского сельскохозяйственного института. В январе вышел в отставку.
Умер . Похоронен на Казанском кладбище города Пушкин Ленинградской области.
Награды
Награжден орденом Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды, медалями «ХХ лет Рабоче-крестьянской Красной армии», «За оборону Советского Заполярья», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», знаком «50 лет пребывания в КПСС».
Даты
Источники
ЦАМО. Ф. 33. Оп. 686046. Д. 3. Л. 76, 77. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 682525. Д. 32. Л. 404. Беляев И.Н. Солдат революции // Рославльская правда. — 1977. — № 175, ноябрь. Плешаков Л.П. Революция // Смена. — 1977. — № 1201, июнь. Бельченков Ф.К. Революция — молодость моя // Нева. — 1978. — № 1. Карельский фронт в ВОВ. — М.; Л., 1984. Беляев И.Н. На службе Отечеству: Смоляне — военачальники, генералы, адмиралы: библиогр. справ. — М.: Моск. рабочий, 1988.