Анкудинов Иван Андреевич

Родился 14 сентября 1906 года в селе Мордовские Липяги Самарской губернии. Русский. Член ВКП(б) с 1930 года.

Одним из первых в селе вступил в комсомол, а вскоре стал секретарем ячейки, одним из активнейших создателей коммуны «Красная звезда». Энергичный, полный глубокой веры в новую жизнь, комсомолец Анкудинов проводил большую разъяснительную работу среди молодежи, призывал укреплять коллективное хозяйство.

С 1928 по 1930 год — красноармеец, командир отделения (107-й отдельный дивизион войск ОГПУ). В 1932 году окончил Ново-Петергофскую школу погранохраны и войск ОГПУ. Служил на различных участках государственной границы в должностях помощника начальника и начальника погранзаставы, помощника начальника штаба и начальника штаба погранкомендатуры.

Супруга Ивана Анкудинова вспоминала:

«Взаимоотношения у Вани со всеми были ровными. Он хорошо умел владеть своими чувствами и контролировать поступки. Мне никогда не приходилось видеть мужа растерянным, злым, раздраженным. Товарищи по службе и подчиненные относились к нему с большим уважением. Пограничная служба воспитывает у людей самообладание, умение встречать опасность лицом к лицу. Вот почему начало войны в комендатуре не застало врасплох. Семьи пограничников были немедленно эвакуированы. Этому во многом способствовали герои Брестской крепости, надолго задержавшие гитлеровцев».

С начала Великой Отечественной войны на фронте. Принимал участие в боях на Западном, Центральном, 1-м и 4-м Украинских фронтах. Служил начальником штаба и заместителем командира стрелкового полка.

Сохранилась переписка супругов Анкудиновых в годы войны.

Письма из 1941 года:

«30 июля. 24 июля под станцией Копцевичи мы были окружены. Я комендатуру повел в атаку. Елкин прикрывал фланг одной группой. В 19.00 был ранен в плечо, поля боя не бросал, а в 20 часов мне перехватило горло. Захлебывавшегося кровью, меня вытащили из-под пулеметного огня заика и Васильев и через болота 14 километров провели на Петракова… Отправили нас в Гомель, в сортировочный лазарет. 26 июля меня на сансамолете переправили в Орловскую область, г. Унеча.

Надя, я все порастерял, за исключением одной твоей фотокарточки и партбилета. Вещмешок остался на машине, в которой колесили Европу. Ну, дорогая, не расстраивайся, через две недели я вернусь на фронт. По приезде в новый госпиталь ничего бы я не хотел, только бы один раз увидеть человека, которого я люблю и который любит меня».

«6 сентября, 6.00

Здравствуйте, дорогая моя Надежда… Ежедневно с нетерпением ожидаю твоих писем, но ты на них стала очень скупая, по-видимому, мои дурные привычки перешли к тебе.

Вот уже 2 месяца я потерял свою любимую подругу, ради которой я жил… Мы почти никогда не говорили о любви, но безумно любили друг друга. Эта боевая подруга 10 лет честно делила горе и счастье со мной. Ведь мы исколесили вдоль и поперек всю границу на западе великого Союза, мы чувствовали себя сильными, в трудные для меня дни я прибегал к ней за новыми силами. Разве можно таких людей забыть? Нет, это невозможно!

Надя, кончаются часы лечения. Скоро начнутся боевые дни. Ты знаешь, что я никогда не отдавал половину своих сил — везде и всегда отдавал их полностью.

Из госпиталя скоро выеду, по этому адресу писем не пиши, с нового адреса напишу тебе сам. Живи, Надя, с надеждой снова встретиться, ибо я уверен, что “таинственный талисман” сохранит мне жизнь в тяжелые дни Отечественной войны, хотя я никогда не жалел себя и свою жизнь ради Родины нашей».

«11 сентября, 13.00

Здравствуйте, дорогая моя Надя, мамаша и папаша. Передаю сердечное спасибо за ваше письмо, которое я получил. Из письма я вижу, что вы живы и здоровы, но знаю, что ты обо мне “смертельно” скучаешь и беспокоишься, Надя.

12–13 я выезжаю из госпиталя. Куда — сообщу позднее, но на запад. Раны залечили, рука действует хорошо, кость не задета. Рана на шее тоже зажила, но песен петь пока не могу. “Платочек” уже не спою, могу только разговаривать спокойным голосом, не глухие могут услышать. Но голос постепенно восстановится, все будет в порядке. На живом всегда все заживает…

Что еще писать? Ты меня знаешь — я не любитель много писать, но читать люблю большие письма. Ты мне очень редко писала, за месяц с лишним я получил лишь 3 письма и одну телеграмму, а я написал 6 писем и телеграмму. Как видишь, ты отстаешь.

Ну, Наденька, прекращаю свое творчество. Писать можно бесконечно, но не время теперь, надо землю русскую защищать — Родину, жизнь и свободу».

«17 сентября, г. Казань.

Дорогая Надя, ты меня прости, что я наладился каждый день писать тебе письма. Но кому же писать? Вот кто роднее — тому и пишу.

Я хотел спросить, можно ли в Куйбышеве достать табаку или папирос. В Казани ни махорки, ни самосаду нет. Я уже пятый день не курю. Клянчим друг у друга окурки. Если можешь, то пришли хотя бы самосаду, я был бы очень доволен. Только покрепче который… Ну, целую всех вас горячо и сердечно».

Письма из 1942 года:

«Дорогая Надя, ты не беспокойся: пока я буду жить — не забуду тебя. А я буду жить! Талисман счастья меня не покинет даже в момент, когда я буду идти по колено в крови и под градом пуль. А я уже ходил. Знают это из 418-го погранотряда, полковник Аканин и все друзья и товарищи, впереди которых я шел под пулеметный огонь немцев, от моего автомата легло 22 эсэсовца, 4 офицера. Когда-нибудь расскажу, что было под … городком Туров, Тонеж, Жидковцы, Копцевичи, Петрушково. Я их не забуду, только жалею, что мало пришлось мне немцев перебить.

Комендатурой я разгромил 3 батальона пехоты, вывел из строя 14 танков, взял 24 орудия, 700 винтовок, 32 станковых пулемета. Вот мои трофеи Отечественной войны! А теперь начинаю хандрить, и мне это не нравится.

Помни: мы еще будем жить до глубокой старости! Ты еще меня поцелуешь и услышишь мой хриплый голос.

Ну, Надя, пиши мне, дорогая! Крепко тебя целую, от всего сердца».

«Надя, смертельно соскучился по тебе. Нам, по-видимому, дано одно сердце на двоих, и вот мы его разделили пополам. Вот почему нам жить тяжело теперь».

После госпиталя Ивана Андреевича направили в Казань. Там Надежда Михайловна смогла ненадолго встретиться с мужем. Вскоре он получил направление в действующую армию, в разведку. Теперь это был опытный, хорошо знающий повадки врага командир. В битве под Москвой этот опыт очень пригодился. Не случайно после боев под столицей Иван Андреевич был назначен сначала начальником штаба, а вскоре командиром стрелкового полка.

Письмо 1943 года:

«В общей сложности я провел на фронте 7 месяцев. Но все эти месяцы был в невыгодных для себя условиях. Хотел бы еще раз добраться до передовой, чтобы свести счеты с противником. Вот чем я руководствовался, и это не значит, что я не люблю тебя.

…Ты спрашиваешь моего разрешения взять ребенка на воспитание. Как я могу посоветовать? Только одно могу сказать: пора думать о старости. Пока буду жив, от воспитания не откажусь, помру — сама сумеешь воспитать…»

В сборнике «Они освобождали Закарпатье», написанном участниками боев, есть воспоминания подполковника в отставке Н.А. Ершова. В них говорится о героических боевых действиях 351-й стрелковой дивизии в боях на Кавказе, на Кубани. Полк под командованием И.А. Анкудинова участвовал в сражении на Курской дуге, в освобождении Киева, Каменец-Подольска, Шепетовки, с трудными боями проходил там, где до войны служил на границе его командир.

Особенно прославилась дивизия в сражениях за освобождение советского Закарпатья. Этот труднопреодолимый горный барьер фашисты сильно укрепили, превратив Карпаты, особенно Главный хребет, в мощнейшую крепость. Они хвастливо заявляли, что здесь задержат Красную армию и разобьют ее. Но не было сил остановить могучий порыв советских воинов.

В боях за Карпаты в полной мере раскрылось военное мастерство командира 1157-го стрелкового полка. Умело используя опыт боев в горах Кавказа, Иван Андреевич часто организовывал глубокие обходы, атакуя позиции врага с флангов, с тыла.

Письмо 1944 года:

«12 марта.

Я еще жив! Я снова на Збруче. 10 лет не видел скалу. Наверное, ты помнишь ее — против Гукова. Я стоял со стороны тропы — но один, без тебя.

Передаю привет родителям и пожелание дождаться меня. Предан вам. Крепко целую».

В 1944 году подполковник Анкудинов командовал одним из полков 18-й армии 351-й Шепетовской Краснознаменной орденов Суворова и Богдана Хмельницкого стрелковой дивизии. С непрерывными боями прошел по перевалам Главного Карпатского хребта. Успехи полка отмечались в приказе Верховного Главнокомандующего, переданном по радио. А 26 октября 1944 года полк первым ворвался в город Мукачево и вышел на подступы к Ужгороду. За героизм и военное мастерство полк наградили орденом Богдана Хмельницкого II степени, а командира полка И.А. Анкудинова — орденом Суворова III степени.

Так описывает последний бой героя Маршал Советского Союза А.А. Гречко в своей книге «Через Карпаты»:

«Развивая дальнейшее наступление, соединения армии вышли к реке Лаборец с быстрым течением и обрывистыми берегами. Противник оказал здесь сильное сопротивление. Форсировать реку сходу не удалось. В ночь на 23 ноября главные силы дивизии вышли на левый берег реки и приступили к подготовке форсирования, которое проходило при сильном обстреле противника. Руководил подготовкой опытный, уже не раз отличившийся в боях командир 1157-го стрелкового полка подполковник Иван Андреевич Анкудинов. Пренебрегая опасностью, он появлялся на самых ответственных участках. Вражеская пуля сразила отважного офицера. За мужество, отвагу и личную храбрость подполковнику И.А. Анкудинову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Тяжело переживали гибель своего любимого командира воины полка. Они поклялись отомстить врагу за его смерть и сдержали клятву: первыми форсировали реку и, ворвавшись на позиции врага, уничтожили немало гитлеровцев…»

Погиб в бою 30 ноября 1944 года. Похоронен на мемориальном комплексе «Холм Славы» в Ужгороде.

Из писем однополчан:

«Привет, Надежда Михайловна! Это пишет адъютант твоего мужа Анкудинова Ивана Андреевича. Он сейчас убит, и я вез вам домой его вещи. Но не довез и переслал багажом, а квитанцию — письмом. Получите на станции Сызрань. Не довез, потому что времени мне дали мало, и я вернулся в свою часть.

Щербань Иван Яковлевич. 13 апреля 1945 года».

«Привет из Чехословакии! Здравствуйте, дорогая Надюша!… Сейчас я уже нахожусь не в той части, где был Анкудинов, а работаю в госпитале сестрой. И нахожусь в том городе, где лежит Анкудинов. Я его могилу украсила очень хорошо — лучше всех. Хочу узнать, получили ли вы его вещи и орден? Прошу сообщить. Будьте здоровы. Подгорная Валентина Николаевна. 20 июня 1945 года».

«Здравствуйте, глубокоуважаемая Надя! Мой вам привет. Я остановил машину в Ужгороде 18 июня у коменданта города и, с ним договорившись, пошел на могилу полковника Анкудинова Ивана Андреевича. Он был похоронен в центре города, их двое — две могилы напротив коменданта в сквере. Но недавно обе могилы перенесли на военное кладбище, тоже в центре… Сейчас заканчивают памятник. Памятник полковника под номером 176. Памятник черный, красивый, на нем фотокарточка, где он еще в звании майора. К 1-му кладбище должно быть открыто. Здесь так красиво — все в цветах и деревьях. Ниже рисую точно могилу Ивана Андреевича. 28 июня 1945 года».

«Здравствуй, дорогая Наденька! …письмо твое получила, за которое сердечно благодарю. Я уже давно не нахожусь в том городе, где похоронен Ванюша. Сейчас сфотографировать не могу, потому что я от него за 800 км. Но когда буду ехать домой, тогда заеду и сфотографирую. Скоро получишь другое письмо, в нем будут описаны все подробности. Валентина Николаевна Подгорная, полевая почта 11139».

В октябре 1974 года Надежда Михайловна Анкудинова по приглашению руководителей Ужгорода ездила в Закарпатье на празднование 30-летия со дня освобождения области от фашистских захватчиков.

«Все дорожки на кладбище ведут к Триумфальной арке и братской могиле, где на граните высечены слова: “Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!”. Рядом строго стоят ряды могил. На надгробных плитах и памятниках имена павших героев. А кругом цветы — море цветов.

На самом видном месте — могила героя. Чеканная надпись гласит: “Здесь похоронен герой Отечественной войны подполковник Иван Андреевич Анкудинов, уроженец Куйбышевской области. Погиб в бою за город Требишов, 6 раз награжденный, Герой Советского Союза”.

— Все на кладбище говорит о народной любви и уважении к памяти павших героев, — рассказывает Надежда Михайловна. — Каждый год в День Победы сюда приходят тысячи и тысячи горожан, ветераны войны и труда, дети. Они возлагают венки, букеты цветов на могилы погибших воинов».

Именем Ивана Анкудинова названы улицы в Ужгороде и Мордовских Липягах. Также его имя присвоено пограничной заставе «Глушкевичи» 21-го пограничного отряда органов пограничной службы в Гомельской области. На заставе открыта памятная доска в честь Героя Советского Союза. На здании школы в Русских Липягах установлена мемориальная доска в память об И.А. Анкудинове. Местной школе присвоено его имя. Его имя значится на стеле мемориального комплекса в Русских Липягах..

Награжден орденами Ленина, Красного Знамени, Суворова III степени, Отечественной войны I степени, тремя орденами Красной Звезды.

ЦАМО. Ф. 33. Оп. 690155. Д. 4948. Л. 4. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 690155. Д. 4599. Л. 33. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 686046. Д. 24. Л. 33. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 793756. Д. 2. Л. 196. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 690155. Д. 2423. Л. 234. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 682524. Д. 410. Л. 434. Кривошеев В. На холме славы // Эхо войны. — Новокуйбышевск, 2005. Герои Советского Союза. — М., 1987–1988.